Медведь как символ России и откуда взялся этот стереотип

Ребенок приходит из школы где-нибудь в Торонто, Бостоне или Мельбурне и спрашивает с порога: «Мам, а правда, что у вас по улицам ходят медведи?» Одноклассник сказал так на перемене, со смешком, и добавил два слова, которые в англоязычной среде знают даже младшеклассники. Russian bear. Сцена знакомая едва ли не каждой семье, уехавшей из России и русскоязычных стран.

Стереотип цепкий. И почти всегда у родителя в этот момент два желания сразу. Отмахнуться. И все-таки объяснить, откуда взялась эта странная картинка в голове у целого мира.

Объяснить стоит. Потому что за шуткой про медведя на тротуаре прячется история длиной почти в три века, и она куда интереснее любого анекдота. А заодно это редкий шанс показать ребенку, что почти любой ярлык, если копнуть поглубже, оказывается чужой выдумкой с долгой и запутанной биографией.

Откуда взялся русский медведь

Вот первый сюрприз, с которого все и начинается. Россия назначила себя страной медведей далеко не сама. Образ пришел с Запада. И пришел не как комплимент.

А корни у этой выдумки уходят к вполне конкретной фигуре. Сигизмунд Герберштейн, дипломат из австрийских земель, дважды наведался в Московию еще на заре шестнадцатого века и описал увиденное в «Записках о Московитских делах». Где-то там, по одной из версий, и завязался сюжет, который потом обошел полмира. Будто бы зимой, в самую стужу, оголодавшие звери покидали лес, ломились в избы и переворачивали все вверх дном, а хозяева спасались бегством прямо на мороз. Историк Денис Хрусталев предполагает, что заезжий гость либо неверно понял рассказчика, либо изрядно его приукрасил. Но байка прижилась. Да так цепко, что и спустя пять веков ходит почти в первозданном виде.

Дальше образ подхватила Англия, и тут прячется деталь, о которой обычно забывают. В самой Англии медведей истребили еще в раннем Средневековье. К шекспировским временам зверя для популярной тогда забавы, травли собаками, привозили из-за границы. В том числе из России. Так медведь и Россия оказались накрепко связаны в английском сознании задолго до всякой большой политики, просто по торговым делам и ярмарочным развлечениям.

К слову, и на родине отношение к зверю было совсем не сахарным. По русским улицам медведя действительно водили, но на цепи и в наморднике, для потехи публики. Скоморохи дрессировали косолапых и показывали с ними целые представления, а в городе Сморгонь, который тогда входил в состав Речи Посполитой, работала настоящая «Медвежья академия», откуда обученных зверей продавали в европейские цирки. Медведь был доходом, диковинкой, ярмарочным артистом. Кем угодно, только не парадным символом страны.

И само слово, между прочим, говорит о многом. По версии лингвистов, «медведь» это иносказание, означающее того, кто ведает, где мед. Настоящее древнее имя зверя люди когда-то побоялись произносить вслух и заменили описанием, чтобы лишний раз не накликать хозяина леса. Тот случай, когда страх и почтение спрятаны прямо внутри привычного слова.

А политическая карьера медведя началась в восемнадцатом веке. Первые сатирические гравюры, где Россию рисовали косолапым, по данным исследователей появляются примерно с 1730-х годов, хотя отдельные ранние изображения находят и в начале семнадцатого века, и на старых голландских картах, где медвежьи силуэты разбросаны по пустым просторам Московии. Филолог Андрей Россомахин, много лет изучавший этот сюжет, напоминает, что медвежьей метафоре почти триста лет.

Зверь на тех картинках добротой не отличался. Его рисовали в наморднике, на цепи, в тяжелом ошейнике. Порой его держал на поводке Наполеон, и это означало подчинение России после Тильзитского мира 1807 года. Оковы намекали на несвободу и зависимость. Медведь был силен, но укрощен, опасен, но смешон.

Особенно постарался британский сатирический журнал Punch. Россию там из номера в номер изображал все тот же медведь, то свирепый, то жалкий, то хитрый, то загнанный. Уинстон Черчилль вспоминал, что в детстве представлял себе весь мир именно по карикатурам из этого журнала. В годы Первой мировой картинка раздвоилась окончательно. Для союзников России медведь стал могучим защитником, для противников остался диким и страшным зверем, которого следует бояться. Эта двойственность, сила и дикость в одном звере, держится в западном восприятии до сих пор.

Французы пошли своим путем и полюбили рисовать русского медведя белым, полярным. А несколько листов и вовсе уподобляли его созвездию Большой Медведицы, благо координаты России на земном глобусе удачно совпадали с положением этого созвездия на глобусе звездном. Выходило красиво и обидно разом, целая страна как огромный зверь, раскинувшийся на полнеба.

После революции 1917 года и особенно между двумя мировыми войнами медведь на Западе прочно закрепился за СССР, который попросту отождествляли со всей Россией. В холодную войну зверь снова пошел в дело, теперь как образ грозного и кровожадного Союза. А в 2007 году карикатура, на которой российский лидер изображен медведем, точащим когти, заняла первое место на международном конкурсе World Press Cartoon. Триста лет прошло, а зверь все там же, в том же амплуа.

Стоит понимать, ради чего вообще эта картинка так пригодилась. Медведь работал маркером границы, удобной чертой, которая отделяла «цивилизованный» Запад от якобы дикой, отсталой страны где-то на холодном востоке карты. В христианской традиции зверь к тому же издавна нес дурную славу, его связывали с пороком и грубой, темной силой. Все это легло на готовую почву, и образ получился не столько про настоящую Россию, сколько про то, какой ее хотелось видеть со стороны.

Самое же любопытное в том, что внутри России медведя долго не считали символом страны вообще. Свое лицо в этом звере наши соотечественники разглядели поздно. По-настоящему ассоциировать себя с медведем Россия начала только в двадцатом веке, а массово уже ближе к двухтысячным. Хотя дома, в сказках и в самом языке, зверь жил бок о бок с людьми задолго до всякой политики и заграничных гравюр.

Медведь в сказках и в самом языке

И вот тут стереотип вдруг показывает изнанку, о которой иностранные шутники обычно не догадываются. Внутри русской культуры у медведя репутация совсем не такая, как снаружи.

Для славян, а до них для многих народов Сибири и Дальнего Востока, медведь был зверем почитаемым, иногда тотемным. Его боялись и уважали одновременно, поэтому и звали с осторожной лаской. Хозяин леса. Косолапый. Михайло Потапыч. Топтыгин. У зверя как будто было сразу несколько имен на разные случаи, и каждое выдавало смесь страха и теплоты.

В сказках он переменчив до невозможности. То это грозный властелин чащи, перед которым все робеют. То добродушный увалень, которого ловко обводит вокруг пальца хитрый мужик, как в истории про вершки и корешки. То медведь ломает чужой теремок просто потому, что слишком велик и неуклюж. В «Трех медведях» он со своим семейством пугает заблудившуюся девочку, в «Маше и медведе» сам остается в дураках. Русский сказочный медведь почти никогда не бывает однозначным, и этим он удивительно похож на свой же западный карикатурный портрет, только с обратным знаком.

Эту разницу полезно показывать детям, выросшим на других книжках. Английский Винни-Пух и медвежонок Паддингтон мягкие, плюшевые, их хочется обнять. Русский фольклорный медведь устроен иначе, он одновременно и могучий, и простодушный, и опасный, и смешной. Один зверь, целый веер настроений.

Прижился медведь и в языке, причем так прочно, что мы давно не замечаем его присутствия. Неуклюжую помощь, которая выходит боком, до сих пор зовут медвежьей услугой, и пришло это выражение из басни Крылова. Про человека без слуха говорят, что ему медведь на ухо наступил. Тех, кто празднует победу раньше времени, осаживают присказкой, что не стоит делить шкуру неубитого медведя. Глухое, забытое богом место называют медвежьим углом, а крепкую, не отпускающую хватку медвежьей. Зверь разошелся по поговоркам так густо, что вычистить его оттуда уже невозможно.

Медведь в русской геральдике

Здесь стереотип неожиданно встречается с настоящей историей. На русских гербах медведь живет по-честному, по своим причинам, и причины эти с западными карикатурами не имеют ничего общего.

Три самых старых русских «медвежьих» герба относятся к землям Новгородской, Ярославской и Пермской. Все три когда-то воспринимались как далекие окраины, и все три связаны с финно-угорскими народами, у которых медведь был почитаемым, а у кого-то и тотемным зверем. Первый общий свод этих эмблем, «Титулярник», появился при царе Алексее Михайловиче в 1672 году, и медведи там уже на своих местах.

С ярославским гербом связано целое предание. По нему князь Ярослав пришел на земли язычников, и навстречу ему выпустили разъяренного зверя. В схватке медведь был побежден, а над прежней верой одержана символическая победа, после чего на этом месте вырос христианский город. При этом сам медведь с герба никуда не делся. Наоборот, он остался стоять на задних лапах с секирой на плече, как память о прежнем культе и уважение к нему. Любопытно, что при Иване Грозном Ярославль был на печати «рыбным», рыба напоминала о Волге и тамошнем рыболовстве, и только с середины семнадцатого века главным символом города стал зверь.

У Перми своя линия. На спине у пермского медведя лежит раскрытое Евангелие. Коренной народ этих мест, коми, издревле почитал медведя как могучее существо, и герб словно соединил два мира, языческое прошлое и христианское настоящее. А уже в наши дни в самом городе поставили бронзовую скульптуру под названием «Легенда о пермском медведе», и появилась она как раз по следам той самой байки про зверей, что будто бы свободно бродят по уральским улицам. Новгородская эмблема устроена еще сложнее. Там два медведя стоят у трона, на котором лежат символы власти, а выросла эта картинка из старой печати новгородского наместника, где когда-то были медведь и рысь. Со временем рысь ушла, медведей стало двое, и герб вошел в состав Большой государственной печати Ивана Грозного.

И вот что важно понять про русскую геральдику. Медведь на старых гербах далеко не всегда означал силу и достоинство. Нередко он читался иначе, как знак глуши, дикого захолустья, того самого «медвежьего угла», куда не дотянулась цивилизация. Та же двойственность, что и в западных карикатурах, только подмеченная с другого конца. Сегодня медведь украшает гербы целой россыпи городов и регионов, среди них Пермь, Ярославль, Великий Новгород, Екатеринбург, Норильск, Сыктывкар, Хабаровск, Южно-Сахалинск. Зверь, что называется, прижился прочно и надолго.

Олимпийский Миша

Теперь тот самый поворотный эпизод. Если спросить, когда же Россия наконец сама полюбила своего медведя, многие историки кивнут на лето 1980 года.

Талисмана для московской Олимпиады выбирали буквально всей страной. Провели опрос среди читателей газеты и телезрителей, пришли десятки тысяч писем со всего Союза, и большинством голосов победил медведь, Михаил Потапыч, давний герой народных сказок. У него, к слову, были и соперники, среди претендентов называли и Конька-Горбунка, и матрешку, и Петрушку. Но народ выбрал зверя. Уже после этого объявили конкурс среди художников, эскизов прислали тысячами. Из всего вороха выбрали работу сорокадвухлетнего иллюстратора детских книг Виктора Чижикова, рисовавшего для «Мурзилки», «Крокодила» и «Веселых картинок».

Чижиков сделал около сотни карандашных набросков и долго не мог сообразить, как вписать в рисунок олимпийскую символику, чтобы вышло не натужно. Решение, по его собственным словам, пришло во сне. Он опоясал медвежонка ремнем в цветах олимпийских колец, а на пряжку поместил сами кольца золотистого цвета. «Медведь стал похож на штангиста, взявшего вес и очень довольного этим», вспоминал художник. Девятнадцатого декабря 1977 года Мишу утвердили официально.

А дальше медвежонка принялись тиражировать с невиданным размахом. Его лепили из фарфора сразу на нескольких заводах, и на каждом он выходил чуть-чуть своим, со своим выражением мордочки. Чижиков, по рассказам, больше других любил дулевского Мишу. Зверь смотрел отовсюду, с марок, значков, открыток, плакатов и резиновых игрушек, и за считанные месяцы стал по-настоящему всенародным еще до открытия Игр.

А дальше случилось то, что помнят даже родившиеся много позже. Поздним вечером третьего августа, когда Игры закрывались, над чашей стадиона неспешно всплыл огромный надувной медвежонок, помахал лапой и поплыл в ночное московское небо, провожаемый песней про ласкового Мишу. Мелодию для нее сочинила Александра Пахмутова, стихи легли Николая Добронравова, а со сцены ее вели голоса Льва Лещенко и Татьяны Анциферовой. Трибуны плакали в открытую. По режиссерской задумке прослезился и сам Миша на гигантском экране, и зал отозвался ему тем же.

Это была не карикатура и не строгий герб. Это был добрый, улыбающийся, совершенно свой медведь, которого впервые увидел и полюбил весь мир сразу. С Олимпийского Миши, по сути, и начался разворот. Тот зверь, которого Запад веками придумывал, чтобы посмеяться над Россией или испугаться ее, вдруг оказался теплым и обаятельным. И уже из этого тепла потом выросло почти все остальное.

Сам Чижиков, по разным рассказам, получил за культовый рисунок очень скромную сумму, примерно среднюю годовую зарплату того времени, и не раз с грустной усмешкой об этом вспоминал. А его медвежонок пережил свою эпоху и стал чем-то вроде образца. Когда спустя десятилетия выбирали талисманы для зимней Олимпиады в Сочи, среди них снова оказался медведь, теперь белый, и многие сразу уловили в нем родовое сходство с тем самым ласковым Мишей.

Медведь в политике и большой культуре

Двадцать первый век закрепил образ окончательно, причем сразу с нескольких сторон.

В начале двухтысячных медведь стал эмблемой крупнейшей политической партии страны. С тех пор зверь прочно поселился в речи политиков, и российских, и зарубежных. Когда нужно коротко обозначить Россию сильной, независимой, не склонной отступать, в ход идет все та же метафора. Получается почти ирония судьбы. Стереотип, который триста лет назад придумали недруги, страна спокойно взяла себе и носит как удобную куртку.

Тут стоит честно сказать одну вещь, и детям ее как раз полезно объяснять прямо. За границей медведь по-прежнему чаще работает не в пользу России. В современной западной карикатуре это обычно образ опасной, агрессивной, нависающей силы. Старая двойственность никуда не делась. Дома зверь добрый и могучий, снаружи грозный и дикий. Один и тот же медведь, два совершенно разных взгляда. Для ребенка, растущего сразу между двумя культурами, это, между прочим, отличный повод задуматься, как вообще устроены любые стереотипы и почему один и тот же символ так легко переворачивается с ног на голову.

Медведь в рекламе и мемах

И наконец самое живое, то, с чем русскоязычные дети за рубежом сталкиваются каждый день.

Медведь давно перебрался в рекламу и поп-культуру. Его рисуют на упаковках, делают талисманом спортивных команд, лепят из него сувениры, печатают на футболках для туристов. Косолапый одинаково охотно продает и шоколад, и хоккей, и матрешки в аэропорту. Хоккейные болельщики и вовсе зовут своих любимцев медведями без всякой иронии, а на крупных международных турнирах российскую сборную нет-нет да и нарисуют в виде добродушного зверя в свитере. Образ настолько узнаваем, что работает вообще без подписи, по одному силуэту на задних лапах.

А в интернете медведь зажил отдельной, очень бойкой жизнью. Англоязычные мемы про russia bear stereotype обыгрывают все ту же древнюю байку. Медведь за рулем, медведь с балалайкой, медведь, бредущий на работу по заснеженной улице мимо очереди других медведей. И вот что интереснее всего. Русскоязычные пользователи смеются над этим вместе со всеми, а нередко и громче всех. Вышел редкий случай, когда народ не спорит с насмешкой и не дуется, а присваивает ее и переворачивает в свою пользу. Сказать про себя «да, мы тот самый Russian bear, и что» оказалось куда сильнее, чем обижаться на картинку.

Вот это, пожалуй, и есть лучший ответ на вопрос того самого одноклассника про медведей на тротуаре. Не отмахнуться и не вспыхнуть, а спокойно рассказать всю историю целиком. Тогда дурацкий, казалось бы, стереотип на глазах превращается в три века увлекательной культурной биографии, а ребенок из удобной мишени для шутки становится тем, кто знает про эту шутку больше всех вокруг.

Чтобы вот так, легко и со знанием дела, рассказывать сверстникам о русской культуре, ребенку нужен живой, настоящий язык, а не школьные обрывки фраз. В Palme School дети из русскоязычных семей по всему миру занимаются в небольших группах с преподавателями, которые умеют объяснять и происхождение герба, и спрятанный смысл слова, и тонкости родной речи так, что слушать становится по-настоящему интересно. Познакомиться со школой можно на двух бесплатных занятиях. Первое вводное, на нем методист определит уровень ребенка и подберет подходящую группу. Второе пробное, уже вместе с преподавателем и другими детьми в группе. Записаться легко на сайте palmeschool.com. И пусть медведь из чужой насмешки станет для вашего ребенка поводом для тихой гордости за свое.