Иван Купала и ночь, которая разошлась с солнцестоянием

Самый солнечный праздник русского календаря отмечают тогда, когда солнце уже две недели как повернуло на убыль. Солнцестояние в нынешнем столетии приходится на двадцатое или двадцать первое июня, а костры жгут в ночь на седьмое июля. Разрыв получается в две недели с лишним, и причина у него чисто арифметическая, календарная. До нее доберемся ближе к концу.

Само название тоже сбивает с толку. В английских путеводителях праздник значится как ivan kupala или russian summer solstice festival, и обе подписи верны лишь наполовину. Иван в этом имени христианский, купальские огни языческие, а вместе они держатся уже тысячу лет и расходиться не собираются.

Праздник с двумя именами

Двадцать четвертого июня по старому стилю церковь отмечает Рождество Иоанна Предтечи, того самого, что крестил в Иордане. Крестил, по-русски говоря, купал, и прозвище Купала в народном обиходе пристало к имени Иоанна прочно.

Ровно на эти же дни у славян приходились летние обряды с огнем, водой и травами, гораздо более древние. Церковный праздник лег поверх них, как это случалось по всей Европе, и получилось двойное имя, где первая часть из святцев, а вторая из деревенского обихода.

Вокруг второй части споры идут до сих пор. В поздних источниках попадается божество по имени Купала, и в популярных пересказах оно кочует из текста в текст как славянский бог солнца. Осторожные исследователи относятся к нему сдержанно и считают, что божество появилось задним числом, когда книжники попытались объяснить непонятное название праздника и придумали ему хозяина. Прямых свидетельств о таком боге в ранних источниках нет.

Церковь на купальские гулянья смотрела косо. Документы шестнадцатого века поминают ночные игрища у воды среди того, что искоренять следует, и описывают их подробно, с прыжками, песнями и кострами. Искоренить не вышло, праздник дожил до фотоаппарата и до этнографических экспедиций, а его описания в записях девятнадцатого века совпадают с осуждениями трехсотлетней давности почти дословно.

Праздник этот, к слову, вовсе не только славянский. Летнюю ночь с огнями отмечала почти вся Европа, от Ирландии до Балкан, и почти везде церковный календарь накрыл ее днем Иоанна Предтечи. Совпадение обрядов при этом поразительное, от костров на возвышенности до венков, трав и гаданий о замужестве. Общего происхождения тут искать не стоит, скорее сама короткая летняя ночь подсказывала людям похожие вещи в разных концах континента.

Ночь, когда не ложатся спать

Главное в этом празднике связано с его ночным временем, костры тут даже вторичны. Летняя ночь на русском севере короткая и светлая, не спать в нее скорее удовольствие. Работать при этом нельзя, гулять положено до рассвета, встречать солнце всей деревней.

Народная логика тут прозрачна. Ночь считалась временем, когда граница между привычным миром и другим делается тонкой, и потому в купальскую ночь, по поверьям, оживало все сразу, русалки выходили из воды, ведьмы слетались и портили молоко, нечистая сила бродила где хотела. Отсюда и защитные меры: крапива на пороге хлева, полынь за поясом, огонь, вокруг которого держались всей деревней.

Отсюда же и вторая, вполне понятная сторона праздника. В эту единственную ночь молодежи разрешалось многое из того, что весь остальной год было под запретом, тут и гулянье парами, и общее купание, и прыжки через костер взявшись за руки, и песни до утра. Этнографы обычно замечают, что купальские гулянья работали как деревенская ярмарка женихов и невест, и свадьбы после них игрались осенью.

Костер и прыжки через огонь

Огонь на Купалу разводили не абы какой. Правильный купальский костер полагалось зажигать живым огнем, добытым трением дерева о дерево, и принесенный из печи для такого дела не годился, старики следили за этим строго. Складывали его на высоком месте у реки, чтобы видно было соседним деревням, и жгли всю ночь, подбрасывая старые вещи и хлам, от которого хотели избавиться.

Прыгали через костер по-разному. Молодые парни прыгали поодиночке, показывая удаль. Девушки, подобрав подол повыше, прыгали следом. Пары брались за руки, и тут начиналось самое интересное для всей деревни, потому что примета обещала свадьбу тем, у кого руки в прыжке не разомкнулись. Разомкнулись, значит, не судьба. Наблюдатели у костра следили за этим внимательнее, чем сами прыгающие.

В некоторых губерниях к костру добавляли колесо. Старое тележное колесо обматывали соломой, поджигали и пускали с горы к реке, и катящийся огненный круг был виден издалека. Этнографы девятнадцатого века записывали этот обряд в разных местах и обычно связывали его с солнцем, хотя сами крестьяне объясняли проще, для веселья и чтобы год был удачный.

Смысл огня в народных представлениях был очистительным. Через костер прогоняли скот, чтобы не болел, над углями держали детскую одежду, в пламя бросали рубахи заболевших. Прыжок через огонь означал для человека то же самое. Оставить в костре все дурное и выйти с другой стороны чистым.

Заканчивалось все под утро. Прогоревший костер разгребали, и подростки скакали через угли уже без всякого обряда, просто потому что весело.

Венки, вода и гадания

Вторая половина купальских обрядов связана с водой, и главный предмет здесь венок.

Плели его девушки днем, из полевых цветов и трав, каждая себе. Из веток березы в некоторых местах плели отдельный, большой венок на всю компанию. Вечером венки пускали по реке, часто с прикрепленной свечкой, и смотрели, что получится. Уплыл далеко и ровно, значит, замужество близко. Прибился к берегу, значит, придется ждать еще год. Утонул или свеча погасла, примета считалась дурной, и подруги в таких случаях спешили перевести дело в шутку.

Иногда венок вылавливал парень ниже по течению, и это означало вполне определенное сватовство, о котором обе стороны обычно договаривались заранее. Гадание гаданием, а деревенская жизнь была устроена практично.

Венок в купальских обрядах вообще был предметом многозначным. Где-то его сжигали в костре вместе с прошлогодним, где-то вешали над дверью хлева, чтобы скотина не болела, где-то сохраняли до следующего лета как оберег. Плели его не из чего попало, в ход шли строго определенные травы, и знание, какие именно, передавалось от матерей к дочерям вместе с песнями.

Купание в эту ночь тоже входило в обряд. Считалось, что после Ивана Купалы вода становится безопасной и теплой, а до праздника лезть в реку не следовало. В некоторых местах обливали друг друга водой прямо на улице, не разбирая, кто одет, кто не одет, и обижаться на это было не принято.

Травы и цветок, которого не бывает

Купальская ночь считалась лучшим временем для сбора трав. Знахарки и просто хозяйки выходили в поле до рассвета, потому что собранное в эту ночь, по общему убеждению, набирало особую силу и хранилось до следующего лета.

Собирали крапиву и полынь для защиты, зверобой, чертополох, купальницу. Особое место занимал цветок с двухцветными лепестками, желтыми и фиолетовыми сразу, который в народе зовут иван-да-марья. Название пристало к нему из-за легенды о брате и сестре, которые не узнали друг друга и полюбили. Превратились они, по сказанию, в цветок с двумя разными половинами. Легенд с таким сюжетом у славян несколько, и купальская ночь в них появляется неизменно.

Отдельного упоминания стоит купальская роса. Выходили за ней до восхода, собирали холстиной с травы и умывались, а больным обтирали лицо и руки. Считалось, что роса этой ночи дает здоровье и красоту на весь год, а хозяйки заодно проверяли, много ли ее выпало, потому что обильная роса обещала хороший урожай огурцов.

Но главная травяная история праздника, разумеется, про папоротник. По поверью, ровно в полночь папоротник расцветает огненным цветком, всего на мгновение, и тот, кто успеет его сорвать, получит клады, понимание звериного языка и власть над нечистой силой. Найти цветок мешает нечистая сила, которая пугает искателя как умеет, поэтому идти за ним полагалось одному, не оглядываясь и не отвечая на голоса.

Ботаника тут беспощадна. Папоротники не цветут вовсе, размножаются спорами, и никакого цветка у них нет и быть не может. Легенда от этого только выигрывает. Искали заведомо невозможное, и вся ценность была в самом хождении по ночному лесу до рассвета. Николай Гоголь построил на этом сюжете раннюю повесть «Вечер накануне Ивана Купала», где найденный цветок обходится герою чудовищной ценой, и никакого счастья добытый клад не приносит.

Как праздник разъехался с солнцестоянием

Теперь обещанная арифметика, ради которой стоит вернуться к началу.

Русская церковь живет по юлианскому календарю, гражданская жизнь в России по григорианскому. Разница между ними составляет сейчас тринадцать дней и вырастет до четырнадцати только в две тысячи сотом году. Церковная дата Рождества Иоанна Предтечи с места не двигалась, как стояла на двадцать четвертом июня, так и стоит. Просто отсчитывают ее по старому счету, а перевод на привычный нам календарь прибавляет тринадцать дней и выводит на седьмое июля.

С солнцем этот перевод ничего сделать не может. Земля обходит светило безотносительно к тому, каким календарем пользуются люди, и самый долгий день остается там, где был, в двадцатых числах июня. Расходится, выходит, вовсе не праздник с солнцем. Расходятся два способа записывать одну и ту же дату. В итоге праздник, выросший из обрядов самой короткой ночи, отмечается тогда, когда ночи уже заметно длиннее.

У соседей вышло иначе. Латвия празднует Лиго и Янов день двадцать третьего и двадцать четвертого июня, Финляндия отмечает Юханнус в конце июня, Швеция гуляет Мидсоммар в те же дни. Там календарного сдвига не случилось, и праздник остался привязанным к астрономии. Русский вариант оказался единственным в этом ряду, где летнюю ночь празднуют с опозданием на две недели, зато с полным набором обрядов, дошедших до наших дней.

Где эту ночь отмечают сегодня

Сплошной деревенской традиции, где вся округа выходит к реке, давно нет. Зато есть множество мест, где праздник собирают заново.

В музеях народного быта и этнографических парках купальские программы идут каждое лето, с венками, хороводами и настоящим костром. В Белоруссии Купалье считается частью официального праздничного календаря и отмечается заметно шире, чем в России. В украинских селах и на фестивалях традиция тоже держится, там праздник обычно зовут Иваном Купалой.

Городской праздник выглядит иначе, чем деревенский, и держится в основном на воде. В российских городах ночь на седьмое июля давно превратилась в повод обливать прохожих, чем с удовольствием пользуются подростки, а взрослые в этот день обходят стороной дворы и парки. Обряд от такого превращения остался узнаваемым, вода в нем по-прежнему главная. Смысла, правда, теперь не больше, чем в снежках.

Для семей за границей происходит любопытная вещь. Родители, которые в России на Купалу ни разу не выбирались, начинают вспоминать про венки и костры, оказавшись, например, в Латвии или Финляндии, где вся страна в двадцатых числах июня уезжает за город жарить мясо и жечь огонь у воды. Праздник узнается как свой, хотя и называется иначе, а ребенку он объясняется через сравнение легче всего.

Как разобрать эту ночь с ребенком

Начинать разговор проще всего с папоротника, потому что про него ребенок спросит сам. Отвечать тут стоит честно, никакого цветка нет и не было, девятилетка проверит это в первую же минуту и потеряет доверие к остальному рассказу. Гораздо интереснее спросить его самого, зачем взрослые люди ходили ночью в лес за тем, чего не бывает. Ответы бывают неожиданные и обычно точнее родительских.

Нечистую силу из купальских поверий лучше подавать без нажима. Русалки, ведьмы и голоса в ночном лесу пугают ребенка ровно настолько, насколько всерьез об этом говорит взрослый, а спокойный тон превращает страшное в интересное. Заодно появляется повод объяснить, зачем людям вообще понадобились такие истории. Ночной лес и темная вода были для деревни местами по-настоящему опасными, и страшный рассказ работал предупреждением не хуже прямого запрета.

Хорошо работают и песни. Купальские песни короткие, с повторами и простыми словами, их легко подхватить даже при небольшом словарном запасе, а мелодия вытягивает произношение сама. Достаточно найти запись фольклорного ансамбля и послушать один куплет несколько раз, дальше ребенок обычно начинает подпевать без всякой просьбы.

Есть в этом празднике и подарок для семей, где русский второй язык. Стоит поставить рядом «Купала» и «купаться», и ребенок сам увидит, что имя праздника собрано из знакомого ему глагола. Такие цепочки объясняют устройство языка нагляднее, чем правило из учебника, а найти их в купальской лексике можно с десяток.

У нас в школе народный календарь входит в занятия по культуре, и разбираем мы его через сцены и предметы, даты все равно не держатся в голове ни у кого. Palme School занимается с детьми от четырех до семнадцати лет. Группы маленькие, уровень определяется до начала занятий. Начать можно с two free lessons. Первый проходит с методистом, который знакомится с ребенком и подбирает группу, второй становится пробным уроком в группе с преподавателем.

Что остается от купальской ночи

Из всего набора обрядов до наших дней дожили самые простые: огонь у воды, венок, ночь без сна и разговоры до рассвета. Сложное ушло, потому что держалось на деревенском укладе, которого больше нет, а простое осталось, потому что держится на летней ночи, которая никуда не делась.

Ребенку, растущему вне России, эта ночь дает не список традиций для запоминания, а повод выйти к воде в июне, сплести венок из того, что растет рядом, и услышать, что у слов «купаться» и «Купала» общий корень. Такие вещи запоминаются надолго, в отличие от дат.