Русский народный танец, трепак, барыня и хоровод

Это перепляс, то есть состязание. На плясунов делали ставки, победитель получал приз, а слава хорошего плясуна расходилась по округе не хуже славы кулачного бойца. Соревнования устраивали на ярмарках и на Масленицу, до революции повсеместно, а кое-где и до середины двадцатого века.

Ярмарка, круг зевак, посередине двое. Играет гармонь. Один выходит, делает свое колено, фигуру пляски, и отходит, второй должен ответить и добавить.

Так что первое, что стоит знать про русский танец: это было не украшение праздника, а способ показать, чего ты стоишь.

Присядка как мужской экзамен

Самое узнаваемое движение, то самое, ради которого иностранцы и включают видео, обросло легендами гуще прочих.

Есть красивая версия, что вприсядку ходили в атаку: положение на корточках уводит корпус под удар, а оттуда удобно бить по ногам. Документами она не подтверждается, и в военных уставах восемнадцатого века ничего похожего нет.

Этнографы объясняют скучнее и надежнее. Присядка всегда была мужским экзаменом на силу и выносливость, способом показать, что ты можешь то, чего не может сосед. Своя пляска с присядкой есть и у флота, это «Яблочко», получившее имя по наигрышу.

Отсюда и разница мужского и женского в русском танце. Мужчина показывает силу, прыжок, ловкость, умение упасть и встать. Женщина держит корпус прямо, движется плавно, и вся выразительность уходит в руки, плечи и голову.

Хоровод, который старше всего остального

Круг остается древнейшей формой, и это даже не совсем танец. Хоровод водили на обрядах, к нему привязаны песни, а участники в нем сразу и зрители, и исполнители.

Устройство менялось от места к месту. Где-то шли в одну линию, где-то в четыре ряда, брались за пояса или держали полотенца. На юге такое шествие называли словом «танок».

Ребенку, растущему за границей, хоровод обычно знаком по единственному образцу, новогоднему вокруг елки. Стоит знать, что елка тут поздняя гостья, а сама форма старше нее на много веков.

Барыня, в которой спрятан спор

В барыне перепляс получает сюжет. Он и она танцуют по очереди, будто спорят, и спор этот сословный: женщина изображает барыню, важную и величавую, а мужчина изображает мужика, ловкого и дерзкого. Рефреном идет знаменитое «барыня-барыня, сударыня-барыня».

Смысл считывался сразу и всеми. Крестьянин, который на ярмарке переплясывал барыню, делал на глазах у деревни то, чего в жизни сделать не мог.

Камаринская и один конкретный мужик

Камаринская устроена похоже, только героя у нее два: плясун и наигрыш.

Название пошло от Комарицкой волости на юго-западе Орловской губернии, а камаринский мужик из песни человек вполне определенного нрава, загулявший и никого не слушающий. Дальше эта деревенская мелодия ушла в большую музыку: Глинка написал на нее оркестровую фантазию, Чайковский сочинил свою «Камаринскую» для «Детского альбома». Вышла редкая вещь: ярмарочная плясовая оказалась в основе музыки, которую играют в консерваториях.

Похожая история вышла с трепаком. Пляска с дробью и присядкой, быстрая, в две четверти, попала в «Щелкунчика» как русский танец, и теперь ее знают миллионы людей, никогда не видевших настоящего трепака.

Кадриль из Франции и гопак из Запорожья

А вот тут ждет сюрприз. Кадриль, которую записывают в самые что ни на есть деревенские русские танцы, приехала в Россию из французских салонов как бальный танец, да и там она выросла из контрданса с английскими корнями. С бальных залов она спустилась в село и обжилась настолько, что обзавелась десятками местных версий.

История эта поучительна. Народное не означает древнее и непременно свое: язык танца заимствует так же охотно, как обычный язык. Мы разбирали похожий сюжет на примере балалайки, которую сначала презирали, а потом сделали символом страны.

Обратная история вышла с гопаком, который на зарубежных афишах десятилетиями шел со словом russian. Он украинский, возник в быту Войска Запорожского между шестнадцатым и восемнадцатым веками, сначала как сольный мужской танец, а привычный парно-массовый вид приобрел уже на сцене.

Путаница пошла с гастролей: советские ансамбли возили общую программу, в афишах за границей все это шло под словом russian, и гопак оказался в одном ряду с трепаком. Казачок и вовсе называют украинским, южнорусским и белорусским одновременно: он общий.

Разбираться в этом стоит хотя бы из вежливости. Назвать украинский танец русским примерно то же, что назвать ирландскую джигу английской.

Как это смотреть, чтобы что-то увидеть

Без подготовки любая запись выглядит одинаково: люди быстро двигают ногами.

Смотреть стоит на три вещи. На корпус: у женщины он почти неподвижен, вся жизнь в руках и плечах, у мужчины работает целиком. На дробь, то есть на выстукивание ритма ногами, где интереснее не скорость, а рисунок. И на композицию: хоровод идет кругом, перепляс строится как диалог, где каждый отвечает предыдущему.

Если включить запись ансамбля и запись деревенской съемки подряд, разница видна сразу. Сцена требует блеска и синхронности. А деревня жила импровизацией, и в каждом селе плясали по-своему.

What is there to talk about with a child here

Танец у детей, растущих за границей, обычно попадает в ту же корзину, что матрешка и балалайка, то есть в разряд милого и ненастоящего.

Разговор проще начинать с того, зачем это делали. Люди выходили в круг соревноваться, показывать себя, свататься и спорить с барыней, у которой в жизни не поспоришь. Народные песни, из которых выросли эти пляски, кстати, питали и большую поэзию: Есенин вырос на частушках, и это слышно в его строчках.

Where will this be useful in lessons

Культура запоминается через сюжеты лучше, чем через списки названий, и язык вместе с ней. В Palme School мы разбираем такие темы на занятиях, потому что слова вроде «хоровод», «дробь» и «перепляс» запоминаются вместе с картинкой, которая за ними стоит. Мы принимаем учеников от четырех до семнадцати лет.

You can find out if this is right for your child at two free lessons. The first one is held with a methodologist, who gets to know the child, determines their level, and talks about the program. The second one takes place like a real group lesson, with a teacher and other children.