Декабристы, пять часов на Сенатской площади и тридцать лет Сибири

Утро четырнадцатого декабря 1825 года, Петербург, мороз. На Сенатскую площадь выходят солдаты Московского полка, около восьмисот человек. Офицеры строят их в каре у памятника Петру, у Медного всадника.

Дальше не происходит ничего.

Каре стоит около пяти часов. К нему подтягиваются другие части, вокруг собирается толпа зевак, со стороны Зимнего подходят правительственные войска. Восставшие ждут команды.

Команды нет, потому что человека, который должен ее отдать, на площади тоже нет.

Диктатор, который не приехал

Военным руководителем выступления Северное общество выбрало гвардейского полковника князя Сергея Трубецкого. Слово «диктатор» означало тут просто командующего на день переворота.

Трубецкой на площадь не явился. По его собственным показаниям на следствии, в эти часы он кружил по городу: заходил в Главный штаб, побывал на Дворцовой, смотрел, что делается.

К тому времени план уже рассыпался. Восставшие рассчитывали сорвать присягу новому императору и заставить Сенат принять их «Манифест к русскому народу», где отменялись самодержавие и крепостное право. Но сенаторы присягнули Николаю рано утром, задолго до появления каре. Требовать было не у кого.

Так и вышло, что самое известное русское восстание провело почти весь свой единственный день неподвижно.

Кто это вообще был

Слово «революционеры» в применении к ним звучит странно, стоит только посмотреть на список. Гвардейские офицеры. Князья Трубецкой, Волконский, Шаховской. Бароны Розен и Штейнгель. Люди, близкие ко двору, герои войны с Наполеоном, верхушка сословия, которое от существующего порядка выигрывало больше всех.

Требовали они ограничить строй, который обеспечивал им это положение, и освободить крестьян, которые на них работали.

Многие вынесли эти мысли из заграничного похода. Офицеры, дошедшие до Парижа, увидели устройство, где сословные перегородки ниже, а власть чем-то ограничена, и вернулись домой к крепостному праву. Тайные общества выросли из этого разрыва.

Единого плана у них не было. Северное общество склонялось к монархии с конституцией, Южное во главе с Пестелем к республике. Спорили годами, а действовать пришлось внезапно: Александр Первый умер в Таганроге, началась неразбериха с престолом, и стало ясно, что заговор раскрыт и имена у властей на руках.

Выстрел, после которого договариваться стало не о чем

Крови в первый день царствования Николай не хотел и посылал к каре парламентеров.

К солдатам выехал генерал Милорадович, петербургский генерал-губернатор и герой той самой войны с Наполеоном, человек, которого в армии знали и любили. Он говорил с ними, и солдаты слушали. Дело клонилось к переговорам.

Тогда Петр Каховский выстрелил в него из пистолета. Милорадович умер на следующий день.

После этого мирный исход стал невозможен. К вечеру по каре ударили картечью, площадь очистили за считаные минуты, и все закончилось.

Приговор

Под следствие попали сотни, перед Верховным уголовным судом предстал сто двадцать один человек.

Пятеро получили смертный приговор. Казнь состоялась на кронверке Петропавловской крепости тринадцатого июля 1826 года по старому стилю. Повесили Рылеева и Каховского, Пестеля, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина. Прочих сначала лишили чинов и дворянства, а затем отправили в Сибирь, кого на каторгу, кого на поселение.

Солдат, выведенных на площадь офицерами, судили отдельно, своим порядком.

Женщины, поехавшие следом

Из ста двадцати одного осужденного женаты были двадцать три. Одиннадцать жен поехали за мужьями в Сибирь, к ним прибавились невеста Ивана Анненкова и возлюбленная Василия Ивашева.

Условия отъезда стоит перечислить, потому что их обычно опускают. Женщина теряла дворянство и переходила на положение жены каторжника. Распоряжаться имуществом и свободно передвигаться она больше не могла. Обратной дороги не полагалось: подписывали согласие остаться в Сибири до смерти мужа. Детей, уже родившихся, брать с собой не разрешали, и почти все оставили их родне. Дети, которые появлялись потом в Сибири, дворянами уже не считались и приписывались к казенным крестьянам.

Первой разрешения добилась Екатерина Трубецкая. Марии Волконской было двадцать с небольшим лет, она выехала вскоре после родов, оставив новорожденного сына. Мальчик умер через два года, и увидеться им больше не пришлось.

Амнистию объявили в августе 1856 года, через тридцать лет. Трубецкая, Муравьева и Ивашева до нее не дожили и остались в сибирской земле.

Что из этого вышло

Восстание проиграло за один день и по всем внешним признакам кончилось ничем.

При этом след оказался длинным. Николай Первый вынес из четырнадцатого декабря недоверие к дворянству и выстроил правление вокруг надзора, а разговор о конституции и крепостном праве после казней ушел в подполье на десятилетия.

Осталась и другая линия, литературная. Некрасов написал поэму о женах, Пушкин послание в Сибирь, где среди адресатов были его лицейские товарищи. В англоязычных книгах события зовут the Decembrist revolt, и в русской памяти их держит не итог, которого не было, а сам жест: люди, которым было что терять, вышли и потеряли.

Про то, как этот сюжет отзовется через девяносто лет, у нас есть разбор революции 1917 года, а про императоров, при которых все это происходило, отдельный список с датами.

О чем тут говорить с ребенком

История эта тяжелая, и смягчать ее незачем, но и пугать ребенка подробностями не нужно.

Разговор лучше строить не вокруг казни, а вокруг выбора. Люди с положением и деньгами вышли на площадь за то, что им лично было не нужно. Женщины отказались от титула и поехали за три тысячи верст в место, откуда не возвращаются. Подростку такое понятно без объяснений, и обсуждать это интереснее, чем даты.

Где это пригодится на уроках

Русская история в семьях, живущих за границей, обычно сводится к нескольким именам и паре дат. В Palme School такие сюжеты разбираются на занятиях целиком, потому что через них язык запоминается вернее, чем через списки слов. Мы принимаем учеников от четырех до семнадцати лет.

Понять, подойдет ли это вашему ребенку, можно на двух бесплатных уроках. Первый проходит с методистом, который знакомится с ребенком, определяет уровень и рассказывает о программе. Второй проходит уже как настоящий урок в группе, с преподавателем и другими детьми.