Слова-паразиты в русском языке и как от них отучиться

Запишите себя на диктофон. Минуты три, про что угодно. Как прошел день, что смотрели вчера. Потом послушайте.

Первое чувство у всех одинаковое. Неужели это я так говорю?

А говорите вы примерно так: «ну вот я, короче, вчера, типа, пошел в магазин, и там, это самое, очередь такая, как бы, огромная». Мысль в этой фразе одна. Слов на нее ушло вдвое больше, чем надо.

Вот эти лишние словечки и зовут паразитами. Название меткое, да не совсем справедливое. Паразит присасывается к чужому и живет за его счет. А эти работают, да еще как. Просто работа у них черновая, и на люди ее выносить не следовало.

Леса, которые забыли снять

Строят дом. Вокруг ставят леса, без них не поднять стену и не оштукатурить фасад. Дом достроили, а леса снять забыли. Стоит красивое здание, и все в трубах и досках.

Вот это и есть слова-паразиты.

Мозг говорящего работает медленнее языка. Пока голова подбирает следующее слово, рот молчать не желает. Молчание в разговоре вещь неуютная, за паузу собеседник может влезть со своей репликой. И рот затыкает дыру чем придется. Тем, что подвернулось. «Ну», «вот», «типа», «это самое».

Слово свое дело сделало. Оно подержало очередь, пока мысль догоняла. Дальше его надо убирать, а привычка не пускает.

Отсюда и главный вывод для тех, кто с этим борется. Бесполезно приказывать себе не говорить «короче». Леса ставят не от глупости, они нужны. Убирать надо не слово, а надобность в нем.

Стоит сказать и вот что. Ни один язык от этой напасти не свободен. Англичанин тянет like и you know, немец втыкает свое also, японец растягивает eto. Тот, кто изучает spoken russian habits, обычно ищет какую-то русскую особенность, а находит ровно то же самое, что творится дома. Механика у всех народов общая, разнится только словарь.

Кто у нас в этом списке

Наберется десятка полтора, и делятся они на три породы.

Первая порода снимает с говорящего ответственность. Сюда идут «типа» и «как бы», главные раздражители старшего поколения. «Я как бы согласен» значит, что согласен не вполне, или согласен, но готов отпереться. Рядом стоят «в общем» и «в принципе», они обещают итог, а торчат где попало, чаще всего в самом начале. За всей этой компанией частенько прячется простая привычка, никакой осторожности в ней уже нет.

Вторая порода затыкает дыры в памяти и в мысли. «Это самое» и «как его» человек тянет, пока вспоминает нужное слово. «Короче» обещает краткость и никогда ее не приносит, обычно после него следует самая длинная часть рассказа. «Значит» досталось нам от лекторов и начальников, оно ничего не значит и ставится для важности да для ритма. Сюда же «ну» и «вот», самые частые и самые безобидные из всех, про них разговор впереди отдельный.

Третья порода выпрашивает внимание собеседника. «Слушай», «понимаешь», «знаешь» требуют кивка в ответ. В малых дозах это вежливость, в больших уже выпрашивание внимания. Особняком держится свежая мода вроде «прикинь», «жесть», «по факту» и «чисто». Мода их приносит и через пару лет уносит, а привычка после нее остается. О том, куда еще заводит разговорная стихия, писали отдельно.

Тот, кто ищет russian filler words, обычно получает такой список и на нем успокаивается. Список составляет половину дела. Дальше надо понять, откуда они лезут.

Откуда они лезут

Причин, если разобраться, четыре, и растут они одна из другой.

В основании лежит нехватка слов. Голова ищет нужное, рот заполняет тишину. Так бывает, когда человек говорит на трудную для себя тему или не на родном языке. Отсюда же тянется и вторая причина, боязнь высказаться прямо. Прямое слово требует смелости, за него придется отвечать. «Это плохая идея» сказано твердо. «Ну это как бы такая себе идея» сказано мягко, и отступить есть куда. Чем неувереннее человек в предмете, тем гуще он обкладывается смягчителями.

Третья причина приходит извне. Речь заразна, как зевота, и подхватывают от окружающих не только сор, но и настоящие ошибки. Послушайте месяц людей, которые говорят «по факту» каждую минуту, и заговорите сами, даже если раньше это словечко вас бесило. А четвертая накладывается на все прочие. Это спешка. Торопящийся человек собирает фразу на ходу, заранее ничего не строит, и швы торчат наружу.

Первая причина у детей за границей главная. Русских слов меньше, ищутся они дольше, и паузу приходится чем-то держать. Потому билингвы часто сыплют паразитами гуще ровесников из России, хотя говорят при этом грамотно.

Отдельно про «э-э» и «м-м». Формально это даже не слова, просто звуки, но работу выполняют ровно ту же и раздражают слушателя даже сильнее. В английском их зовут vocal fillers и борются с ними на всех курсах публичной речи. По-русски мычание считается признаком неподготовленности, и убирается оно тем же способом, что и словесный сор, через паузу.

Где частица, а где сор

Теперь про «ну» и «вот», и это самое тонкое место во всем разговоре.

Дело в том, что «ну», «вот», «это», «же» служат полноправными частицами, и работы у них хватает. Мы разбирали их отдельно, и там они выступают инструментом, подгоняют, смягчают, выделяют, передают отношение говорящего.

Одно и то же слово бывает и делом, и сором. Разница в том, работает оно или простаивает.

Смотрите сами. «Ну и погода!» Тут «ну» несет удивление, выбросить его нельзя, фраза рассыплется. «Ну я, ну, пошел, ну, домой». А тут оно не несет ничего, кроме заполненной паузы.

Проверка простая и годится для любого слова. Выбросьте его и прочтите фразу заново. Смысл уцелел, а звучит чище, перед вами сор. Что-то пропало, оттенок или чувство, слово было при деле.

Потому и не годятся запреты вроде «никогда не говори „вот“». Говорить надо, только к месту.

Любопытно, что паразиты выдают возраст говорящего не хуже паспорта. «Значит» и «стало быть» достались нам от лекторов советской поры. «Как бы» расцвело в девяностые, и эту вспышку часто связывают с общей неуверенностью тех лет. «Типа» и «чисто», как принято считать, пришли из блатного говорка и обжились в подростковой речи. А «по факту» и «прикинь» совсем свежие. Послушайте человека минуту, и станет ясно, в какие годы у него складывалась речь.

Чем это грозит

Сразу оговоримся, катастрофы нет. Речь с паразитами остается нормальной человеческой речью, так говорят почти все, и стыдиться тут нечего.

Беда начинается там, где слушают внимательно. На собеседовании, на защите работы, на устном экзамене, в разговоре с новым человеком. Тогда набегают неприятности, и все три разом. Вас начинают хуже слышать, ведь слушатель отсеивает мусор сам, но тратит на это силы и к пятой минуте попросту отключается. Вас записывают в неуверенные, потому что «как бы» и «типа» звучат так, будто говорящий сам себе не доверяет, и экзаменатор это отметит даже при верном ответе. А вдобавок утекает время, которого на выступлении и без того мало: сор занимает место, где могла бы стоять еще одна ваша мысль.

А в дружеской болтовне все это неважно. Дома, с приятелями, в чате говорите как получается.

И еще одно наблюдение, для взрослых утешительное. Сор в речи никак не связан с умом и образованностью. Профессор с кафедры сыплет «значит» и «так вот» не реже подростка с его «типа». Разница разве что в наборе слов. Тот, кто пишет прекрасные тексты, в устной речи бывает косноязычен, потому что письмо позволяет вычеркнуть, а разговор идет набело и сразу.

Отдельного слова заслуживает пауза в чужой культуре. Русский разговор пауз не любит, две секунды тишины уже неловкость, и собеседник спешит их заполнить. В финском или японском разговоре молчание нормально и даже вежливо. Ребенку, растущему за границей, эта разница знакома на собственной шкуре, и объяснить ее полезно, потому что дома нормальной паузой считают то, что в России сочтут провалом, оттуда и привычка тараторить.

Как отучиться

Способов немного, зато они работают.

Начинается все с диктофона. Пока человек не поймал себя на записи, он уверен, что говорит чисто. Три минуты, и вопрос закрыт. Неприятно, зато отрезвляет. Дальше запись стоит прослушать с карандашом и отметить каждое «типа», потому что цифра действует сильнее любых уговоров. Двадцать восемь «как бы» за пять минут запоминаются надолго.

Главное же начинается потом, и оно про молчание. Паразит затыкает паузу, значит, надо научиться паузу выдерживать. Молчание в речи не провал. Это знак уверенности, человек думает, и ему не страшно, что подумают о нем. Хорошие ораторы паузу любят и пользуются ею нарочно.

Помогает и подготовка. Половина паразитов рождается потому, что человек не знает, что скажет через фразу. Продумали план, и швов вдвое меньше. А в паре с планом хорошо идет чтение вслух, ведь чужой текст сора не содержит, и рот привыкает к чистой речи. Пятнадцать минут в день делают за месяц больше, чем любые запреты.

Есть и способ похитрее, для тех, кому предстоит выступление. Проговорите речь вслух и запишите. Потом расшифруйте первые две минуты на бумагу слово в слово, вместе со всеми «ну» и «э-э». Собственная речь на бумаге отрезвляет сильнее всякой записи, потому что сор виден глазами и мимо уха не проскакивает. Способ старый, им пользуются и дикторы, и преподаватели риторики.

Ну и про меру. Выполоть все до единого не выйдет, да и незачем. Речь без единой заминки звучит как объявление на вокзале. Задача в том, чтобы сбавить до уровня, на котором сор не мешает слушать.

Особый случай, когда русский второй

Общий рецепт тут годится не весь.

Ребенок-билингв сыплет паразитами не от неряшливости. Он тянет время, пока ищет русское слово. Если ругать его за это, он замолчит по-русски вовсе.

Работает другое. Расширять словарь, чтобы слово находилось быстрее. Давать говорить на знакомые темы, где слова под рукой. И хвалить за длинную чистую фразу и не выговаривать за «типа».

Есть и обратная сторона, про которую забывают. Тот же ребенок часто держит паузу английским. Сначала «эм», потом «like», потом «you know». Это уже не про словарный запас. Тут голова переключилась на другой язык. Тут помогает простая просьба. Заметил, что вставил английское словечко, повтори фразу целиком по-русски.

Полезно знать и про письменную речь. В переписке сор тоже заводится, только выглядит иначе. «Кстати», «в общем», «как бы» перекочевали в мессенджеры вместе с многоточиями, которыми затыкают паузу глазами. Разница в том, что письмо можно перечитать перед отправкой, и вот это стоит завести в привычку хотя бы для писем учителю или в приемную комиссию. Три секунды на перечитывание убирают половину сора.

И последнее, чего в советах обычно не пишут. Бороться с паразитами в чужой речи бесполезно и невежливо. Считать «типа» за собеседником, поправлять друга посреди фразы, делать замечания коллеге на совещании. Все это портит отношения и никого не исправляет. Свою речь человек меняет сам, и то не сразу.

У нас в школе за паразитами не гоняются с линейкой. Их считают на записи вместе с ребенком, и это оказывается интереснее любого замечания. Palme School работает с детьми от четырех до семнадцати лет. Группы маленькие, уровень определяется заранее. Начать можно с двух бесплатных уроков. Первый проходит с методистом, который знакомится с ребенком и подбирает группу, второй становится пробным уроком в группе с преподавателем.

Послушайте себя еще раз

Вернитесь к записи через месяц работы. Обычно бывает так. Паразиты никуда не делись, только их вдвое меньше, а паузы, которых вы раньше боялись, теперь стоят где надо и слушать не мешают.

Леса убрали. Дом остался.

Частые вопросы про слова-паразиты