Ребенок смешивает русский и английский, когда это норма, а когда пора к специалисту

В любом американском офисе, где работают двое русскоязычных, можно услышать примерно такое: «Я тебе отправлю по имейлу, там в аттачменте вся статистика, только надо будет ресайзить». Никто из говорящих не считает себя человеком с речевыми трудностями. Коллеги за соседними столами тоже не считают.

Но стоит пятилетнему Грише в той же семье сказать бабушке по видеосвязи «там был такой большой черепаха, он очень slow ходил, и я его petted», как вечером в родительском чате появляется тревожное сообщение. Ребенок мешает языки, нормально ли это, не пора ли к логопеду.

Разница между двумя ситуациями существует только в голове у взрослых. Механизм в обоих случаях один и тот же, и описан он давно.

Что произошло во фразе про черепаху

У явления, которое родители называют «мешает языки», есть свои обозначения, хотя единой терминологии тут нет. Переход с языка на язык между высказываниями обычно называют «code-switching». Вставку чужого слова внутрь фразы часть авторов выделяет как «code-mixing», часть относит к тому же переключению, только внутри предложения. Границу проводят по-разному, суть в обоих случаях одна. Оба процесса свойственны и детям, и взрослым, причем взрослым тем сильнее, чем свободнее они владеют обоими языками.

У Гриши ситуация прозрачная до простоты. Слово slow он слышит в детском саду по двадцать раз на дню, а «медленно» дома звучит редко, потому что дома вообще мало кто комментирует скорость передвижения черепах. Мозг выбирает не правильное слово, он выбирает быстрое. Если английское слово активировалось первым, оно и займет место в предложении.

Здесь стоит различить два разных явления, которые часто складывают в одну кучу. Вставка готового английского слова в русскую фразу и перенос английского правила на русский язык устроены по-разному. «Я его petted» это вставка. «Я жду для тебя», говорит ребенок, и это уже перенос правила, калька с английского wait for you. Первое проходит само по мере того, как растет русский словарь. Второе требует работы над грамматикой и разбирается методиками обучения билингвов, и именно оно, а не английские слова во фразе, показывает, где у ребенка реальный пробел.

Смешение подчиняется грамматике, и это проверяли

Самое интересное в этой области состоит в том, что смешение оказалось не хаосом. Лингвист Юрген Майзель, изучавший грамматические ограничения при «code-mixing» у маленьких билингвов, показал, что дети вставляют чужие слова в строго определенные позиции, соблюдая правила обоих языков сразу.

Гриша сказал «он очень slow ходил», поставив английское наречие ровно туда, где в русском предложении стоит наречие. Он не произнес «он ходил очень slow-ый» и не выкинул русскую рамку высказывания, потому что «petted» у него получило русское окружение и русский порядок слов. Ребенок, который якобы путается, на деле удерживает две грамматические системы и сшивает их по правилам.

На этом основании лингвист Фред Дженези назвал представление о перегруженном двуязычием мозге мифом об одноязычном мозге. Он опирается на три линии данных: базовые вехи речевого развития у двуязычных детей те же, языковые системы у них разделены, а смешение подчинено грамматическим ограничениям. Освоение двух языков не оказывается для нервной системы более тяжелой работой, чем освоение одного.

Отсюда следует вывод, повторенный в десятках исследований и вошедший в позицию Американской ассоциации речи, языка и слуха. Двуязычие не вызывает задержки речевого развития. Само по себе смешение языков ни о каком нарушении не свидетельствует.

Словарь, который нельзя считать по одному языку

Тут прячется ошибка, из-за которой семьи пугаются на ровном месте, а иногда наоборот успокаиваются зря.

Словарный запас двуязычного ребенка оценивают не по одному языку. Специалисты применяют концептуальный подсчет и учитывают понятия, которыми ребенок владеет, независимо от того, в каком языке они у него хранятся. Знает «собаку» и dog, засчитывается одно понятие. Знает «черепаху» только по-русски, понятие все равно засчитывается. Двойное знание лишних очков не дает, одностороннее ничего не отнимает.

Ранний словарь у двуязычных детей набирается с той же скоростью, что у одноязычных, и вехи в одно слово и два слова достигаются примерно в те же сроки. Поводом задуматься служит ситуация, когда суммарный счет по обоим языкам отстает от сверстников, и оценивать это должен специалист, а не родитель с блокнотом.

Практический смысл здесь простой. Бабушка считает русские слова и приходит в ужас. Воспитательница считает английские и пишет в отчете про скудный словарь. Обе правы по отдельности и обе ошибаются вместе, потому что складывать списки никто не догадался.

Молчание в новой школе

Отдельная история знакома семьям, переехавшим недавно. Ребенок, дома болтавший без умолку, попадает в англоязычный садик и замолкает. Не отвечает воспитательнице, не подходит к детям, возвращается домой и молчит еще час.

Такое состояние описано как молчаливый период, по-английски «silent period», и относится к нормальным особенностям освоения второго языка. Длиться оно способно несколько месяцев. Ребенок в это время работает: слушает, накапливает, встраивается, а говорить начинает тогда, когда собранного материала хватит на фразу.

Родителям этот отрезок дается тяжело, потому что молчание выглядит как откат назад. Помогает понимание происходящего и отсутствие нажима. Просьба «ну скажи что-нибудь по-английски» молчаливый период удлиняет.

Оговорка здесь принципиальная. Молчаливый период относится к новому языку. Если ребенок замолчал сразу на обоих, включая домашний, на котором говорил свободно, это уже другой разговор.

Принцип, на котором держится вся диагностика

Есть одно правило, вокруг которого выстроена оценка речи у двуязычных детей, и родителю полезно знать его наизусть. Настоящее нарушение речевого развития проявляется в обоих языках. Трудность, заметная только в одном, почти всегда объясняется объемом контакта именно с этим языком.

Ребенок, который бегло говорит по-английски и спотыкается по-русски, показывает распределение языковой практики, и нарушением это не является. Ребенок, у которого одинаковые трудности в обоих языках, заслуживает обследования.

Что относят к признакам, требующим обследования

Ниже перечислены ориентиры, которые приводят профессиональные рекомендации по работе с двуязычными детьми. Диагностическими критериями они не являются, и самостоятельно ставить по ним ребенку что-либо нельзя. Перед вами перечень наблюдений, при которых имеет смысл записаться на консультацию.

Начать стоит с речевых вех, не достигнутых в обоих языках сразу. Порог, которым пользуются специалисты по речи, выглядит так: меньше пятидесяти слов и отсутствие двухсловных сочетаний к двум годам. У двуязычного ребенка считать нужно сразу по обоим языкам.

Тревожнее всего выглядит потеря уже имевшегося. Ребенок говорил и перестал, пользовался конструкциями и утратил их, откликался на речь и перестал откликаться. Регресс требует внимания всегда, независимо от количества языков в семье.

С регрессом тесно связано понимание, потому что утрата чаще всего начинается именно с него. Если ребенок не выполняет простых просьб на языке, который слышит дома ежедневно, дело не в двуязычии.

К четырем годам ребенка должен понимать чужой человек. Отдельные звуки в этом возрасте хромают у многих, и рекомендации такое допускают, но четырехлетнего уже слушают без мамы в роли переводчика. Тревожно выглядит другая картина, когда расшифровать сказанное не удается ни по-русски, ни по-английски, причем в обоих языках одинаково. Тогда ребенку нужно обследование.

Последнее относится к общению как таковому. Отсутствие интереса к контакту, трудности с очередностью в разговоре, невозможность поддержать простой обмен репликами не зависят от того, сколько языков ребенок слышит.

Ни в одном из этих пунктов нет смешения языков. Его там и не может быть.

Почему оценка только на английском искажает картину

Если дело дошло до консультации, важно понимать одну техническую вещь, о которой родителям редко говорят заранее.

Обследование двуязычного ребенка, проведенное на одном языке, дает искаженный результат в обе стороны. Оно находит несуществующие проблемы, потому что ребенок демонстрирует владение языком, на котором говорит меньше. И оно пропускает существующие, потому что часть трудностей списывается на статус изучающего второй язык.

Разумно искать специалиста, работающего с двуязычными детьми, либо такого, кто проводит оценку с привлечением переводчика и учитывает данные по обоим языкам. Родителю имеет смысл прийти на прием с наблюдениями: что ребенок говорит дома, на каком языке, какие конструкции появились недавно, что понимает без перевода. Такие записи специалисту полезнее общих слов про то, что ребенок мало разговаривает.

Совет, который дают чаще всего и который вредит

Почти каждая русскоязычная семья рано или поздно слышит рекомендацию перейти дома на английский, чтобы ребенку стало легче. Произносят ее воспитатели, соседи, иногда врачи.

Подкрепления у этого совета нет. Отказ от домашнего языка не ускоряет освоение английского, зато обрывает связь с семьей и с той частью жизни, которая на английский не переводится. Родитель, перешедший на язык, которым владеет хуже, начинает говорить с ребенком проще и беднее, и ребенок получает меньше языка вместо большего.

Отдельно про детей с уже установленными диагнозами. Систематические обзоры исследований по расстройствам аутистического спектра приходят к тому же выводу, что двуязычная среда речевое развитие не ухудшает, при этом родители таких детей регулярно слышат от специалистов обратное. Рекомендация убрать родной язык ради сосредоточенности на одном устарела.

Где русский растет дальше

Смешение уходит по мере того, как каждый язык укрепляется. С русским сложность в том, что укрепляться ему негде, потому что дома говорят про еду, одежду и расписание, а про устройство вещей, времена года, чувства и причины событий говорят на уроках, и уроки эти английские. Отсюда знакомая картина, когда ребенок свободно болтает по-русски, а словарь его остается на уровне пятилетнего. Гриша со своей черепахой слово slow забудет довольно скоро. А вот «большой черепаха» никуда не денется, если про размеры, повадки и устройство мира дома будут говорить между делом, а всерьез только в школе.

Расширяется этот словарь там, где русский обслуживает задачи сложнее бытовых, будь то чтение, разбор фильма, спор о прочитанном или разговор со сверстниками, для которых русский тоже родной. Смешение при этом сокращается само, без специальной борьбы с ним.

И последнее, без чего этот текст был бы нечестным. Прочитанное здесь не заменяет консультацию специалиста по речи. Если наблюдения из раздела про признаки совпали с вашей ситуацией, начинать нужно с обследования.