Русская сказка выдает свою развязку в первой же строчке. Было у отца три сына, двое умных, а третий дурак. Слушатель еще не знает ни про коня, ни про царевну, ни про печь, но уже понимает, кому достанется царство. Никакой интриги рассказчик не строит, он задает порядок событий, и вся сказка потом идет по нему шаг за шагом.
Разобрать эту последовательность целиком стоит хотя бы затем, чтобы разобраться с вопросом, который дети за границей задают раньше взрослых. Почему герой, которого все зовут дураком, оказывается в выигрыше, и в чем именно состоит его выигрыш.
Было у отца три сына
В зачине уместились количество сыновей, порядок рождения и репутация младшего. Работает каждая деталь.
Число три держит ритм устного рассказа. Первый брат пробует и проваливается, второй повторяет его ошибку почти дословно, и только на третьем заходе что-то меняется. Слушатель успевает запомнить правило и удивиться, когда оно нарушается, а рассказчику повтор дает передышку и время подобрать слова. Тот же прием работает в считалках, в песнях, в детских книжках на любом языке, поэтому ребенок за границей ловит его без объяснений.
Со словом «дурак» сложнее всего. В сегодняшнем русском оно откровенно обидное, поэтому родитель, читающий сказку вслух, нередко притормаживает и добавляет от себя, что героя обзывают понапрасну. В языке сказки это слово несет другой заряд, и разрыв между сказочным и бытовым значением филологи отмечают давно.
По одной из версий, распространенной в работах о русских именах, прозвища вроде Дурака, Неждана или Нехорошего служили оберегом. Ребенку давали второе, нелестное имя, чтобы отвести от него сглаз и внимание нечистой силы, и такие некалендарные прозвища действительно попадаются в русских документах шестнадцатого и семнадцатого веков рядом с крестильными. Утверждать, что сказочный герой получил свое прозвище именно этим способом, никто из осторожных исследователей не станет. Но привычка называть любимого ребенка обидным словом в культуре была, и в интонации она дожила до сегодняшнего «эх ты, дурачок».
Бытовое объяснение проще. Младшему в крестьянской семье не светило почти ничего. Хозяйство доставалось старшим, работа тоже, а третьему оставалось место у печи и репутация лишнего рта. «Дурак» здесь ближе к «непутевому», к человеку, который не годится для нормальной взрослой жизни в глазах соседей.
Отдельная сложность начинается при переводе. В английских сборниках герой значится как ivan the fool. Ребенок, выросший в англоязычной школе, читает fool как «тот, кто сглупил и всех насмешил», и обижается за героя. Спасает старое значение слова, то самое, которое живет в шекспировском шуте и в шуте из колоды Таро. Так обозначали человека вне порядка, и к устройству головы слово отношения не имеет. Объяснение занимает полминуты и снимает обиду сразу.
Пока герой лежит на печи
Все начинается с полной неподвижности. Иван лежит на печи, ловит мух, ничего не делает и никуда не собирается. Это самая известная и самая обманчивая картинка русской сказки.
Печь стояла в середине избы и держала на себе всю жизнь дома. В ней готовили, ею лечили, на лежанке под потолком спали старики и дети, там сушили валенки и отогревались после мороза. Место это было лучшее в доме, за него боролись, и попадал туда не всякий. Герой, устроившийся на печи, находится в самой сердцевине домашнего мира, там, где еще ничего не случилось.
Русский эпос знает и более радикальный вариант. Илья Муромец, по былине, просидел сиднем тридцать три года, прежде чем к нему пришли калики перехожие и подняли его на ноги. Тридцать три года бездействия оказываются подготовкой.
Владимир Пропп, разбирая в «Исторических корнях волшебной сказки» происхождение сказочных мотивов, связывал их с древними обрядами перехода, когда подростка уводили из деревни, символически хоронили и возвращали новым человеком. Лежание на печи в такой оптике выглядит не ленью, а фазой невидимого созревания. Отсчет в сказке про Ивана идет вовсе не от рождения. История начинается в ту минуту, когда он слез с печи.
Стоит обратить внимание и на то, что бездействие в сказке никого не возмущает. Отец ворчит, братья посмеиваются, но никто героя с печи не сгоняет и работать не заставляет, дом его кормит просто так. Крестьянская жизнь была устроена куда суровее, и эта странная терпимость выглядит остатком чего-то более древнего, чем бытовые нравы девятнадцатого века.
Слезает он, кстати, всегда по чужой просьбе. Отец велит караулить пшеницу, царь объявляет клич, мать посылает отнести обед братьям. Сам себе задач герой не ставит, и это первое, что отличает его от современного персонажа с целью и мотивацией.
Первый же выход из дома, между прочим, бывает и вовсе бестолковым. В сборниках Александра Афанасьева, выходивших в середине девятнадцатого века, Иванушка-дурачок несет братьям горшок клецок, замечает сбоку собственную тень, принимает ее за голодного попутчика и скармливает ей все до последней. Такие истории рассказываются ради смеха, никакой мудрости в них не спрятано, и дети любят их гораздо больше глубокомысленных.
Ночь в поле и пойманный конь
Дальше идет ключевой эпизод, ради которого стоит перечитать «Сивку-бурку» взрослыми глазами.
Кто-то топчет по ночам отцовскую пшеницу. Старшие сыновья честно уходят в караул, честно засыпают в стогу и честно докладывают, что ничего не видели. Идет младший. Он не спит, дожидается вора и хватает коня за гриву. Добыча в руках, можно вести домой и наконец получить похвалу, впервые в жизни.
Вместо этого он коня отпускает. Взамен берет обещание, что тот придет на зов, и запоминает слова, которые русский человек помнит потом всю жизнь. «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой».
С точки зрения старших братьев поступок нелепый: упущено ценное имущество. С точки зрения сказки ход единственно возможный, потому что через несколько страниц этот конь вынесет героя к окну царевны, а приведенная во двор лошадь не вынесла бы никого никуда.
Тот же рисунок повторяется у Петра Ершова в «Коньке-горбунке», написанном в тридцатые годы девятнадцатого века на фольклорном материале. Иван снова единственный, кто не заснул в карауле, и снова забирает себе то, над чем смеются, невзрачного горбатого конька. У Емели в сказке «По щучьему велению» роль коня достается щуке, и он ее тоже отпускает, хотя дома ждут голодные братья.
Правило вырисовывается простое. Герой всякий раз отказывается от вещи и получает отношения.
Спутники, которых никто не взял бы
В «Летучем корабле» младший сын, которого дома зовут дурнем, отправляется на царский клич и по дороге отдает последний кусок хлеба встречному старику. Старик объясняет, как раздобыть корабль. Дальше начинается самое интересное.
Герой подбирает по пути всех, кто попадается ему на глаза, и компания собирается неприглядная. Один способен съесть немыслимое количество хлеба, другой слышит, что делается на другом краю земли, третий стреляет невероятно далеко, и каждый на первый взгляд бесполезен и прожорлив. Расчетливый человек проехал бы мимо всех троих. Через несколько страниц выясняется, что царские задания без каждого из них невыполнимы.
Логика тут не про доброту, хотя доброта в наличии. Мир сказки устроен как система договоров, и герой заключает их непрерывно, не задумываясь о выгоде. Он не давит муравья, не убивает щуку, кормит старика, слушается коня. Именно поэтому в решающий момент за него работает половина леса, поля и реки.
Отсюда, по одной из версий, растет и поговорка про везение дураков. За ней стоит скорее наблюдение, что удача чаще приходит к людям без задней мысли, чем насмешка над глупостью.
Награду при этом герой никогда не выторговывает и деньгами почти никогда не берет. Ни коня, ни царевну, ни полцарства он не просит, все приходит к нему побочным результатом поступков, о последствиях которых он не думал, и достается ему в итоге жизнь целиком. Черту эту сказка подчеркивает намеренно, потому что старшие братья гоняются за выгодой от первой страницы до последней и остаются ни с чем.
Сказки с Иваном и что в них происходит
Домашний список для чтения вслух. Шесть текстов, где действует один и тот же герой.
| Fairy tale | Hero | Что делает не по правилам | Что получает |
|---|---|---|---|
| «Сивка-бурка» | Иванушка-дурачок | Ловит коня и тут же отпускает его на волю | Коня, который приносит его к окну царевны |
| «Летучий корабль» | Младший сын, дурень | Отдает последний хлеб старику и берет в спутники бесполезных чудаков | Корабль, царевну и выполненные задания |
| «По щучьему велению» | Емеля | Выпускает пойманную щуку обратно в прорубь | Исполнение любого желания и царскую дочь |
| «Конек-горбунок», Петр Ершов, 1834 | Ivan | Не спит в карауле и выбирает невзрачного конька | Конька-помощника и в финале царство |
| Истории про Иванушку-дурачка у Афанасьева | Иванушка | Кормит клецками собственную тень, путает все на свете | Смех слушателей, а иногда и удачу |
| «Сказка об Иване-дураке», Лев Толстой, 1880-е | Ivan | Отказывается от войны и от денег, пашет землю | Царство, которое не смогли погубить черти |
Второй Иван на той же дороге
Путаница в детских головах возникает из-за того, что Иванов в русских сказках несколько. Герой то живет в избе и лежит на печи, то ходит по дворцу и разговаривает с волком.
Иван-царевич проходит похожие испытания, но начинает с другого конца. У него есть положение, статус и наследство, и сказка отнимает у него что-то важное, чтобы отправить в путь. В «Царевне-лягушке» он теряет жену из-за собственной поспешности, сжигает лягушачью кожу раньше срока и весь остаток истории исправляет свою ошибку. Виктор Васнецов написал в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году именно «Ивана-царевича на Сером Волке». Фигура эта романтическая и живописная, писать ее красками одно удовольствие.
Заметна разница даже в речи. Царевич обращается к волку и к Бабе-яге почти церемонно, у него придворная выучка. Крестьянский сын говорит коротко и часто невпопад, и половина его обаяния держится на этой прямоте. На занятиях по чтению разница в репликах героев объясняет ребенку понятие стиля лучше любого определения, дети слышат ее мгновенно и начинают подражать то одному, то другому.
Обоих в финале ждут свадьба и царство. Только царевич возвращает свое и восстанавливает порядок, а младший сын этот порядок опрокидывает, потому что крестьянский парень садится на царское место и никого в сказке это не смущает.
Пять вопросов к сказке для разговора с ребенком
Разбирать символику проще через вопросы, чем через объяснения. Ответы у детей выходят точнее родительских.
Спросите, где в вашем доме печь
Пусть ребенок сам назовет место, куда все лезут греться и откуда его сгоняют. Диван у батареи, угол дивана, подоконник с пледом.
Дальше вопрос посложнее. Почему герою на его печи никто не мешает, хотя дом кормит его просто так.
Пересказать сказку с пятью братьями
Задание на пять минут. Ребенок пересказывает знакомый сюжет, добавив еще двух старших братьев.
Слушайте, где рассказ начнет буксовать. Обычно ребенок сам говорит, что стало длинно и скучно.
А если бы Иван съел щуку
Вопрос, который дети задают сами, и на него стоит отвечать всерьез. Предложите придумать другой финал сказки, где герой оставил добычу себе.
Второй ход. Пусть вспомнит, кому герой помогал, и посчитает, сколько раз это отозвалось.
Чего бы ты попросил у говорящей щуки
Ответы обычно про технику, деньги и путешествия. Сравните их с тем, о чем просит Емеля.
Хороший финальный вопрос. Что герой получил такого, чего нельзя было выпросить.
Как объяснить слово дурак другу из школы
Задание для билингва. Ребенок формулирует перевод сам, без подсказки взрослого, и обычно бракует первый вариант.
Пусть попробует найти в английском слово для человека, который живет не по общим правилам.
Низкий герой глазами исследователей
Любую национальную гордость первым делом стоит проверять на уникальность. С Иваном проверка проваливается сразу, и проговаривать это стоит с любым учеником, особенно с тем, кто пришел к русскому не из семьи. У братьев Гримм младший сын зовется Dummling, и в «Золотом гусе» ему достается принцесса за то же самое, за кусок пирога, отданный старику в лесу. В английских сказках его место занимает Jack, тот самый, что выменивает корову на горсть бобов и лезет по стеблю к великану.
Разница между ними есть, и лежит она в том, за что каждому платят. Немцу платят за прямодушие, англичанин получает свое чаще за нахальство и быструю смекалку, а русскому царство достается за то, что он вообще ничего не рассчитывал. Обобщение грубое, фольклор велик, контрпримеры найдутся на любой вкус, но оттенок этот исследователи отмечают регулярно.
Наука подобралась к такому персонажу с нескольких сторон. Владимир Пропп в «Морфологии сказки» разложил волшебный сюжет на устойчивые функции и показал, что важно место героя в схеме, а репутация и характер вторичны. Елеазар Мелетинский в работе о происхождении образа сказочного героя предложил термин, который объясняет половину дела: низкий герой, тот, кто не подает надежд. Карл Густав Юнг смотрел на похожие фигуры как на трикстеров, нарушителей правил, обновляющих мир своим нарушением, хотя русскому Ивану до трикстера далеко, хитрит он редко и почти никогда не обманывает ради выгоды.
Дальше начинаются трактовки, и тут осторожность обязательна. Андрей Синявский в книге, вышедшей в начале девяностых годов, видел в этом герое ключ к народной вере, к убеждению, что помощь достается тому, кто на нее не рассчитывал. Версия авторская и спорная, соглашаться с ней необязательно, зато по ней видно, какого масштаба смыслы в этого персонажа вкладывали.
А Лев Толстой в восьмидесятые годы девятнадцатого века просто переписал сказку под себя. В «Сказке об Иване-дураке и его двух братьях» старший брат выбирает войну, средний уходит в деньги, младший берется за работу руками, и черти ломают зубы именно о царство мозолистых людей, потому что подкупать там некого. Насколько податлив исходный материал, по этому превращению видно лучше всего.
Один архетип в трех фольклорах
Младший, которому ничего не светило, есть у многих народов. Вот как выглядят его самые известные истории целиком.
Иван и Сивка-бурка
Чтобы преобразиться, герой влезает коню в одно ухо и вылезает из другого молодцем. В таком виде он допрыгивает до окна терема, целует царевну и получает от нее перстень, а дома снова заматывает руку тряпкой и лезет на печь.
Узнают его по кольцу, когда царевна обходит гостей и требует показать руки.
Dummling и золотой гусь
Гусь у Гримм не просто золотой, к нему намертво прилипает всякий, кто позарится на перо. За простачком тянется целая вереница прилипших, и вид этой процессии заставляет засмеяться королевну, которая не смеялась никогда.
Смех и решает дело, дальше следуют испытания и свадьба.
Jack и бобовый стебель
Джек выменивает семейную корову на горсть бобов, за что дома получает свое сполна, а наутро видит стебель до самого неба. Наверху великан, гусыня, несущая золотые яйца, и поющая арфа.
Заканчивается тем, что Джек рубит стебель под собой, и великан падает вместе с ним.
Дорога, которая довела до мультфильмов
Прозвище живет отдельно от сказок и всплывает в речи там, где его не ждешь. «Дуракам везет» говорят про соседа, выигравшего в лотерею. «Иванушка-дурачок» ворчат про человека, который поверил не тому, кому следовало. Полцарства в придачу вспоминают, когда кто-то обещает слишком щедро. Ребенок за границей слышит эти обороты дома и понимает их приблизительно, по маминой интонации, а спрашивать, откуда они взялись, начинает годы спустя.
Картинка держится не хуже слов. Внешность сказочного мира закрепила книжная графика начала двадцатого века, прежде всего работы Ивана Билибина с их узорными рамками и деревянными теремами. От нее до сих пор отталкивается мультипликация, и дети за границей встречают ее раньше самих текстов, в подарочных изданиях от бабушек и на планшете.
Студия «Мельница» больше двадцати лет выпускает фильмы про богатырей, и Иваны там ведут себя по старому образцу, влипают в неприятности из-за доверчивости и выбираются благодаря чужой симпатии, чаще всего женской. В «Последнем богатыре», снятом в две тысячи семнадцатом году, современный молодой человек по имени Иван попадает в сказочный мир и проходит тот же путь от пустого места до героя, который фольклор проложил задолго до сценаристов.
За пределами России героя знают по переводам Афанасьева, выходящим на английском с конца девятнадцатого века. Прозвище там превращается в fool, иногда имя оставляют транслитерацией, ivan durak, чтобы не спорить с оттенками, и объяснять его ребенку приходится в обоих случаях.
Чтение вслух и вопросы без готового ответа
Читать лучше вслух и целиком, с остановками на перевод, потому что от короткого пересказа ребенку почти ничего не достается. Устный ритм, повторы, формулы вроде «долго ли, коротко ли» дают ощущение, что язык умеет звучать красиво, а этого не дает ни один учебник.
Язык этих текстов богаче, чем принято думать. Сказка щедра на уменьшительные суффиксы, на конька, дурачка, братца, старичка, и словообразовательную модель ребенок усваивает раньше, чем узнает ее название на уроке. Она же приучает ухо к устойчивым оборотам, которые русские взрослые вставляют в речь автоматически.
Когда в школе задают проект про a russian folk hero из культуры семьи, дети чаще всего выбирают именно его, и тогда разговор дома начинается сам собой. Дальше идут вопросы без готового ответа. Почему братья не справились. Что бы ты сделал, когда конь просит тебя отпустить. Похож ли он на Джека с бобовым стеблем. Девятилетки на занятиях регулярно выдвигают версию, что герой вовсе не дурак и просто прикидывается, чтобы от него отстали с работой, и охотно подбирают под нее доводы прямо из текста. Русская лексика прирастает у детей именно в такие минуты, когда нужно срочно объяснить свою мысль и английский не выручает.
У нас в школе фольклор входит в занятия по культуре с младших групп и превращается в повод для спора. Palme School занимается с детьми от четырех до семнадцати лет. Группы небольшие, программа строится по уровню ребенка. Начать можно с двух бесплатных уроков. Первый проходит с методистом, который определяет уровень ребенка и подбирает группу, второй становится пробным занятием с преподавателем и будущими одноклассниками.
Что остается от сказки, когда ребенок вырастает
Царство в финале запоминается хуже всего прочего. Остаются ночь в поле и конь, которого можно было увести домой, старик у обочины с протянутой рукой, щука, которую можно было съесть. Умных и расчетливых русская сказка не награждает почти никогда, награда достается тому, кто не прошел мимо.
Ради этой логики стоит читать вслух даже те тексты, которые кажутся наивными и слишком детскими. Она растворена в языке, от поговорки про везение до ворчливого «Иванушка» в мамином голосе, и усваивается один раз, вместе с ритмом фразы про лист перед травой.
01 Иван-дурак и Иванушка-дурачок один герой или разные?
Один и тот же, разница в тоне. Уменьшительная форма звучит там, где над ним откровенно смеются, в коротких историях вроде той, где он кормит клецками собственную тень. Полное имя стоит в волшебных сюжетах с испытаниями и царством в финале.
02 Почему героя называют дураком, если он в итоге побеждает?
Дураком его зовут соседи и семья. Для деревни младший сын непутевый, потому что ничего не копит, никого не обхитрил и все делает поперек заведенного порядка. Рассказчик эту оценку нигде не подтверждает. Сюжет устроен так, что именно за эти качества герою все и достается.
03 Чем Иван-дурак отличается от Ивана-царевича?
Различаются они уже на завязке. У царевича что-то отнимают, невесту похищают или он теряет ее по собственной вине, и дальше вся история про возвращение своего. Крестьянский сын начинает с пустого места, отнимать у него нечего, и получает он все впервые. Финалы похожи, в обоих случаях свадьба и царство, поэтому смотреть нужно на начало.
04 В каких сказках можно про него прочитать?
Для дома хватает пяти текстов. «Сивка-бурка», «Летучий корабль», «По щучьему велению» про Емелю, короткие истории про Иванушку-дурачка из сборников Афанасьева и «Конек-горбунок» Петра Ершова, написанный литературно, но по фольклорным мотивам.
05 Как объяснить ребенку за границей, почему герой лежит на печи?
Через устройство избы. Печь топили каждый день, у нее сушили валенки и отогревались после мороза, а лежанка наверху считалась лучшим местом в доме, и попадали туда далеко не все. Сравнение с теплым углом дивана, за который в семье идет вечная борьба, работает безотказно. Дальше остается сказать, что история начинается в ту минуту, когда герой с печи слез.
