Русские математики и ученые, изменившие мир

Несколько лет назад случилась история, поразившая весь мир. Математику из Петербурга присудили премию в миллион долларов за решение задачи, над которой человечество билось целый век. А он отказался. Не взял денег, не приехал за наградой, отмахнулся от медалей и предпочел тишину своей квартиры на окраине города. Звали его Григорий Перельман, и вокруг этого отказа до сих пор ломают копья: чудак, гордец, бессребреник, святой от науки. На самом деле его поступок упирается в вопрос, на который и стоит искать ответ, разбираясь с великими учеными. Что вообще гонит человека годами биться над тем, что не приносит ни денег, ни покоя.

Тот, кто наберет в поиске famous russian scientists или russian mathematicians, получит ровный список фамилий с открытиями напротив каждой. Список этот ничего не объясняет. Гораздо интереснее не зазубрить, кто что открыл, а понять, что это были за люди и что их роднит, хотя жили они в разные века и занимались разными науками. Поэтому пойдем не по алфавиту и не по датам, а по вопросам, которые их судьбы задают нам сегодня.

Можно ли пробиться в науку из ниоткуда

Первый вопрос самый житейский. Многие ли из великих родились в нужном месте, с деньгами и связями, открывавшими двери. Оказывается, как раз наоборот, и две русские судьбы спорят тут друг с другом, хотя их разделяет столетие.

Михаил Ломоносов родился в семье простого помора на далеком севере, где про университеты и слыхом не слыхивали. Мальчишкой он ушел с рыбным обозом в Москву, почти без гроша, в чужой город, лишь бы добраться до книг и наук. Из этого упрямого северянина вырос человек, которому потом будет тесно в любой одной науке. А полтора века спустя свою стену пробивала Софья Ковалевская, только мешало ей не безденежье, а то, что она женщина. В ее время двери университетов были для женщин закрыты наглухо, и чтобы вырваться учиться за границу, ей пришлось пойти на фиктивный брак, превратить собственную жизнь в обходной маневр. Любопытная деталь: с математикой она, по преданию, познакомилась еще в детской, стены которой за нехваткой обоев оклеили листами с формулами. Девочка часами разглядывала эти непонятные значки, и они заронили в нее то, что потом стало судьбой.

Помор без денег и женщина без прав. И тот, и другая доказали, что в науку пробиваются не происхождением, а упорством, и что закрытая дверь это еще не приговор, если очень хочется войти.

Что такое научное предвидение

Второй вопрос уже про саму суть науки. Чем настоящее открытие отличается от простого накопления фактов. Лучший ответ дает история Дмитрия Менделеева и его таблицы, которую сегодня знает каждый школьник на планете.

Принято думать, будто Менделеев просто аккуратно разложил по полочкам уже известные химические элементы. Если бы так, это была бы хорошая работа, но не гениальная. Суть в другом. Он разглядел, что свойства элементов подчиняются строгому ритму, повторяются через определенные промежутки, и так глубоко поверил в этот найденный им закон, что осмелился оставить в таблице пустые клетки. Пустые. Под элементы, которых еще никто не видел и не держал в руках. Мало того, он описал, какими эти невидимки должны быть, какой у них вес, какие свойства. Это уже не раскладывание известного, это дерзость предвидения. И когда годы спустя пропущенные элементы действительно нашли, и они оказались точь-в-точь такими, как предсказал Менделеев, стало ясно: настоящая наука не только объясняет то, что есть, она умеет заглядывать за горизонт известного.

Зачем разгадывать тайну, чтобы отвернуться от награды

И вот мы возвращаемся к Перельману, с которого начали, потому что его загадка как раз про то, ради чего все это затевается. Ради славы и денег или ради чего-то совсем другого.

Над гипотезой Пуанкаре, одной из задач, которые математики называют задачами тысячелетия, бились лучшие умы больше ста лет. Перельман работал над ней около восьми лет, почти в одиночку, без шума, не торопясь застолбить результат. Когда он наконец выложил решение, оно оказалось таким новым и сложным, что коллегам понадобились еще годы, просто чтобы проверить каждый его шаг и убедиться, что все верно. А потом он отказался от всего, что за это полагалось, от медали Филдса, высшей в математике, и от миллиона долларов. Свой выбор он почти не объяснял и от мира отгородился, и это его право, которое стоит уважать, не пытаясь залезть ему в душу. Но сам жест говорит громче любых слов. Для такого человека добытая истина и есть награда, а все остальное лишь шум вокруг. И в этом он, как ни странно, ближе всего к сути того дела, которым занимались все его великие предшественники.

Что у них общего

Три вопроса, три разные эпохи, четыре непохожие судьбы. И все же сквозь них проступает один и тот же характер, по которому и узнается настоящий ученый.

Сначала любопытство, такое сильное, что становится сильнее всего остального, и удобства, и здравого смысла, и страха перед закрытой дверью. Без этого голода к пониманию ни Ломоносов не пошел бы пешком за тысячу верст, ни Ковалевская не стала бы переворачивать свою жизнь ради формул. Затем упорство, потому что открытия не падают с неба, за ними стоят годы труда, тупиков и сомнений, восемь лет одиночества Перельмана тому свидетели. И наконец то самое бескорыстие, способность ставить знание выше выгоды. Ученые ведь живые люди, и слава им не безразлична, но в сердцевине большого открытия всегда не жажда денег, а желание понять, как устроен мир. Уберите это, и никакие премии гения не родят.

Чем эти истории важны ребенку

Все это не отвлеченные рассуждения, а, пожалуй, лучший разговор, который можно завести с ребенком о том, как вообще устроены успех и большое дело. Истории ученых говорят с ним не языком нравоучений, а языком живых судеб, и оттого доходят. Через Ломоносова легко объяснить, что бедность и глушь не приговор. Через Ковалевскую, что несправедливые правила можно перерасти упорством. Через Менделеева, что внимательный ум видит порядок там, где другие видят хаос. Через Перельмана, что есть вещи дороже денег.

И главный вывод, который ребенок уносит сам, без назиданий, очень прост. Великое в науке вырастает не столько из редкого врожденного дара, сколько из любопытства, труда и характера, а это качества, которые можно растить в себе. А для ребенка с русскими корнями тут есть и законный повод для гордости, ведь именно русская земля дала миру всех этих людей, изменивших ход науки.

Стоит ли это знать ребенку, растущему вне России

Истории русских ученых хорошо пробуждают в ребенке интерес сразу к двум вещам, и к науке, и к родной культуре. Когда ребенок вдали от России вдруг узнает, что таблицу, которую он зубрит на химии, придумал русский, а одну из величайших задач математики решил человек из Петербурга, в нем просыпается живое любопытство и гордость. А от любопытства один шаг до желания узнать побольше и про язык, и про страну, откуда все это родом.

В Palme School мы любим отталкиваться от того, что ребенку и правда интересно, будь то наука, космос или великие открытия, и через это вести его к языку и культуре. Когда русский оказывается языком, на котором думали великие умы и говорит твоя семья, и учить его хочется иначе. Наши ученики занимаются с четырех до семнадцати лет, и для ребят с русскими корнями есть программа для билингвов, а для тех, кому язык ближе как иностранный, своя. Все уроки идут онлайн, малыми группами, по сорок минут.

Проверить, подойдет ли это вашему ребенку, можно бесплатно. Школа дает два пробных занятия. На первом методист знакомится с ребенком, определяет уровень и рассказывает о программе. Второе это уже настоящий урок в группе, с преподавателем и другими детьми. После них сразу видно, насколько ребенку уютно в русской среде и что увлекает его больше всего.

Если коротко

Если не зубрить, кто что открыл, а вглядеться в эти судьбы, видишь не список, а живых людей. Помор Ломоносов, пешком ушедший за знаниями и ставший гением во всем сразу. Менделеев, разглядевший за хаосом элементов строгий закон и дерзнувший предсказать еще не найденное. Ковалевская, переломившая несправедливость своего века и ставшая первым в мире профессором-математиком. Перельман, разгадавший вековую тайну и отвернувшийся от миллиона ради тишины и чистой науки. Эпохи и науки у них разные, а характер один: жадное любопытство, упорство и умение ценить истину выше всякой награды. И это, если вдуматься, и есть самый ценный урок их историй для любого ребенка, ведь любопытство и труд и правда способны менять мир.