Великие русские художники, от передвижников до авангарда

В художественном классе американской школы на стене висят имена. Ван Гог с забинтованным ухом, Моне с его кувшинками, Пикассо, Фрида Кало. Ребенок делает про них проекты, узнает их с одного взгляда, спорит, чей автопортрет страшнее. А теперь стоит спросить того же ребенка, знает ли он хоть одного русского художника, и почти наверняка повиснет тишина. Ни Репина, ни Левитана, ни Малевича. В лучшем случае прозвучит что-то про Черный квадрат, потому что про него слышали все, но обычно с усмешкой, мол, тут и уметь нечего.

Родитель, который хочет это поправить, идет в интернет и набирает famous russian painters. Поисковик честно выдает список фамилий. Репин, Суриков, Левитан, Кандинский, Шагал. Только список фамилий ребенку ничего не дает. Это имена без лиц, без историй, без единой причины их запомнить. Ровно так же выглядит для него и russian painting в целом, дальняя незнакомая полка, к которой непонятно как подступиться.

А ведь за каждой из этих фамилий стоит человек, у которого была своя одержимость и свои картины, от которых когда-то падали в обморок или хохотали в голос. Если показать ребенку не список, а этих людей, полка перестает быть чужой. Дальше как раз про то, как за сто лет русская живопись прошла путь от бурлаков на волжском берегу до черного квадрата в углу выставки, и как рассказать этот путь так, чтобы ребенок захотел смотреть.

Бунт четырнадцати и рождение передвижников

Долгое время в России картину как бы выдавали сверху. Императорская Академия художеств решала, что достойно кисти, а что нет. Полагалось писать античных богов, героев древности, красивые сцены из мифологии, все возвышенное и далекое от настоящей жизни. И вот осенью 1863 года случился скандал, который потом назвали бунтом четырнадцати. Четырнадцать лучших выпускников Академии отказались писать конкурсную картину на заданный сюжет про пир скандинавских богов и попросили разрешения взять свободную тему. Совет отказал. Тогда все четырнадцать демонстративно ушли, лишившись наград и заказов. Возглавил их художник Иван Крамской.

Через несколько лет из этого бунта выросло Товарищество передвижных художественных выставок, основанное в 1870 году, а первая выставка открылась в 1871. Отсюда и прозвище, передвижники. Само слово говорит о деле. Раньше искусство сидело в столичных залах, куда обычному человеку ход был закрыт, а передвижники повезли свои картины по стране, в Москву, Киев, Харьков, к людям, которые живой живописи в глаза не видели. И писали они теперь не богов, а то, что вокруг. Бурлаков, крестьян, деревенские похороны, тройку усталых детей, тянущих сани с водой. Русскую жизнь как она есть, без прикрас.

Именно здесь ребенка ждет первое узнавание. Среди передвижников был Иван Шишкин, а с ним вместе Константин Савицкий, и вдвоем они написали Утро в сосновом лесу, тех самых медведей в туманном ельнике. Медведей рисовал Савицкий, лес Шишкин, а узнает эту картину каждый ребенок из русскоязычной семьи, потому что она смотрит на него с шоколадной обертки. Стоит сказать об этом вслух, и живопись из скучного школьного слова превращается в нечто знакомое, домашнее, почти съедобное. Вот эти russian artists уже не чужие. Один из них нарисовал мишек с конфеты.

Репин, у которого картины разговаривают

Если из всех передвижников выбрать одного, с кого начать, это будет Илья Репин, живший с 1844 по 1930 год. У него редкий дар. Его картины не висят молча, они разговаривают, спорят, кричат. Ребенку не нужно объяснять, что там нарисовано, он считывает сам.

Возьмем Бурлаков на Волге, над которыми Репин работал с 1870 по 1873 год. По берегу, впрягшись в лямки, бредут одиннадцать человек и тянут тяжелую баржу. Молодой Репин увидел таких бурлаков на прогулке и был потрясен, что людей запрягли вместо скота. Только он не стал делать плакат про несправедливость. Он вгляделся в каждое лицо, и получилась не толпа, а одиннадцать разных людей, у каждого своя судьба, своя усталость, свой характер. Ребенку интересно их разглядывать поодиночке, кто здесь сдался, кто еще злится, а кто, самый молодой, пробует поправить лямку и распрямиться.

Другая его картина пугает по-настоящему. Иван Грозный и сын его Иван, законченная в 1885 году, показывает страшную минуту сразу после того, как царь в припадке гнева ударил и смертельно ранил собственного сына. Грозный обнимает умирающего, у него безумные, все понявшие глаза, всюду кровь. На первой выставке зрители вскрикивали, дамы теряли сознание. Многие до сих пор зовут эту картину Иван Грозный убивает своего сына, хотя настоящее название спокойнее. Исследователи считают, что Репин задумал ее под впечатлением от кровавых событий своего времени, убийства императора Александра Второго и казни заговорщиков. Показывать ее маленькому ребенку рано, а вот подростку она врежется в память крепче любого учебника истории.

А чтобы не оставлять ребенка в ужасе, сразу за ней стоит показать Запорожцев, над которыми Репин трудился долго, с 1880 по 1891 год. Здесь все наоборот, здесь хохот. Казаки сочиняют дерзкое издевательское письмо турецкому султану и покатываются со смеху над каждой новой строчкой. Ни одного одинакового лица, каждый смеется по-своему, кто беззубым ртом, кто до слез. Ребенок разглядывает эту картину и невольно улыбается сам, а заодно понимает простую вещь. Живопись умеет не только про печаль и про историю. Она умеет и хохотать.

Левитан и тишина русского пейзажа

Рядом с шумным Репиным стоит поставить его полную противоположность. Исаак Левитан, проживший совсем недолго, с 1860 по 1900 год, писал пейзажи. Ни царей, ни драм, ни сюжета, просто русская природа. Но природа у него особенная, она передает чувство. За это его манеру так и зовут, пейзаж настроения.

Есть у него Золотая осень, и по ней почти слышно тот тихий сухой день, когда листья горят желтым, а речка холодно синеет. А есть картина Над вечным покоем, огромное серое небо, вода, крошечная церквушка на мысу, и от всего этого делается немного жутко и очень тихо, будто заглянул туда, где кончается человеческая суета. Левитан учился у передвижника Саврасова, дружил с молодым Чеховым, и в его картинах та же негромкая, чуть печальная интонация, что и в чеховских рассказах.

С ребенком по картинам Левитана хорошо играть в чувства. Не спрашивать, что нарисовано, это и так видно, а спрашивать, какое здесь настроение. Грустно тут или спокойно, тревожно или уютно, какое время суток, какая погода на душе. Так ребенок понимает главное, что пейзаж бывает не просто красивой картинкой, а разговором без слов. И что тихая картина иногда действует сильнее, чем самая громкая.

Когда художники перестали рисовать похоже

А теперь начинается самое интересное для ребенка. В начале двадцатого века художники вдруг перестали рисовать похоже. Совсем. И тут ребенок обычно оживляется, потому что как раз к этому месту у него накопились вопросы про Черный квадрат.

Написал его Казимир Малевич, живший с 1879 по 1935 год, и показал в 1915 году на выставке со странным названием ноль десять. Черный квадрат на белом фоне, больше ничего. И повесил его Малевич не как все картины, а в верхний угол комнаты, туда, где в русском доме вешают икону. Это был вызов, заявление, что начинается новое искусство, которому старые правила не нужны. Свое направление Малевич назвал супрематизмом, от слова, означающего высший. Сам художник уверял, что замысел родился еще в 1913 году, хотя на холст квадрат лег только в 1915.

Ребенку важно объяснить не то, как это нарисовано, тут и правда ничего сложного, а зачем. Малевич не пытался изобразить предмет, он хотел добраться до самой основы, до чистой формы и чистого цвета, за которыми уже ничего нет. Черный квадрат это не ленивая мазня, а точка, поставленная в конце длинной истории, где картины веками старались быть похожими на жизнь. Малевич сказал этому веку старания хватит, и начал заново с нуля. Можно соглашаться или спорить, но именно поэтому маленький квадрат до сих пор так злит и притягивает.

Похожую дверь, только чуть раньше и совсем по-своему, приоткрыл Василий Кандинский, родившийся в 1866 и умерший в 1944 году. К началу десятых годов он добрался до полотен, где не узнать ровным счетом ничего, ни человека, ни дерева, ни дома, а есть лишь цветные пятна да разбегающиеся линии. И затевалось это не забавы ради. Кандинский держался мысли, что краска и форма задевают человека напрямую, без посредника-сюжета, вроде того как задевает одна взятая нота или удар по клавише. Его так и стоит смотреть с ребенком, как слушают музыку. Не спрашивать, что тут нарисовано, а спрашивать, какая это картина, громкая или тихая, веселая или тревожная, быстрая или медленная. Дети в такую игру играют охотно и часто чувствуют полотно вернее взрослых.

Шагал и любовь, которая отменяет притяжение

Из всех русских художников за границей, пожалуй, сильнее всех любят именно его. Марк Шагал, живший с 1887 по 1985 год, вырос под Витебском, в небогатой еврейской семье, и всю жизнь, где бы ни оказался, в Париже, в Нью-Йорке, на юге Франции, писал этот свой Витебск. Покосившиеся домики, заборы, козу, скрипача на крыше.

А еще у него все летают. На картине Над городом, написанной в конце десятых годов, сам Шагал и его любимая жена Белла плывут в воздухе над крышами родного города, обнявшись, и это не фокус и не сон, это про то, как любовь буквально отрывает от земли. У Шагала свои законы физики, у него можно парить, коза бывает зеленой, а домик стоять вверх ногами, и никого это не смущает. Другая знаменитая его вещь так и зовется, Я и деревня, на ней огромная кроткая морда животного смотрит в глаза человеку, а вокруг кружится вся деревенская жизнь разом.

Детям Шагал понятен без всякого перевода, потому что он рисует примерно так, как рисуют и чувствуют они сами. Где радость, там взлетаем. Где любишь, там небо. Стоит показать ребенку Над городом и спросить, а ты когда-нибудь так летал от счастья, и разговор о живописи вдруг становится разговором про него самого.

Живопись на службе у государства

Тут в истории наступает поворот, о котором честно стоит рассказать и подростку. После революции у художников был короткий глоток свободы, когда можно было и черные квадраты, и летающие козы. Шагал даже успел открыть в Витебске художественное училище, куда приехал преподавать сам Малевич. Но продлилось это недолго.

В начале тридцатых годов государство закрыло все свободные объединения художников, а к 1934 году утвердило единственно правильный способ писать. Его назвали социалистическим реализмом. Картины отныне полагалось делать понятными, реалистичными и полезными власти. Счастливые колхозники, могучие рабочие, вожди на трибунах, бодрое светлое будущее. Талантливые вещи в этом стиле тоже создавались, но выбор у художника исчез, теперь за него решали, что и как рисовать.

Тем, кто в новые рамки не влезал, пришлось тяжело. Малевич с его квадратами оказался не ко двору и умер в бедности в 1935 году. Шагал со своими летающими влюбленными еще раньше уехал из страны навсегда. Ребенку из этого поворота полезно вынести не дату, а мысль. Искусство живо, пока художник свободен выбирать, что ему писать. Как только выбор отбирают, даже у очень умелой руки картины сохнут.

С чего начать разговор о картинах

Все это кажется огромным, но заходить внутрь можно с одного шага. Не с даты, не с направления, а с одной картины, у которой есть история.

Проще всего начать с той, где что-то происходит. Показать ребенку Запорожцев и вместе решить, над чем они так хохочут. Найти на Бурлаках самого молодого и придумать, о чем он думает. Разглядеть медведей Шишкина и вспомнить, с какой они обертки. Дальше добавить картину без сюжета и поиграть уже в чувства, спросить у Левитана, какое настроение у его осени, а у Кандинского, громкая его картина или тихая. А с Черным квадратом лучше не втягиваться в спор, всякий ли так сумеет, а задать вопрос иначе, ради чего художник вообще это затеял. Вот на этом вопросе разговор обычно и завязывается всерьез.

Живьем эти вещи, само собой, действуют куда сильнее любой репродукции, и тут повезло, почти все они висят под одной крышей, в московской Третьяковке. Но если поездка не завтра, годится и хороший альбом, и экран. Родитель, который однажды набрал famous russian painters и получил безжизненный список, теперь может показать ребенку не фамилии, а бурлаков, летающих влюбленных и хохочущих казаков. И тогда список оживает.

Вкус к живописи ребенок получает от своих

Труднее всего в воспитании ребенка вне России дается не язык сам по себе, а вот этот культурный слой вокруг него. Насмотренность, знание своих художников, чувство, что Репин и Шагал тебе не иностранцы. Английская школа этому не научит, из мультиков это не придет. Такие вещи ребенок получает только от своих, из живого разговора, где взрослый сам показывает, где искать смешное у Репина и тихое у Левитана.

У нас в школе Palme School детей из русскоязычных семей от четырех до семнадцати лет учат не только языку, но и культуре, из которой этот язык вырос. Живописи, истории, музыке, всему, что стоит за словами. Не сухими списками фамилий, а разговором, в котором Черный квадрат перестает быть поводом для усмешки, а становится частью большой и понятной истории. Чтобы посмотреть, как это устроено, можно сходить на два бесплатных занятия. Сначала знакомство и диагностика с методистом, где видно, что у ребенка уже хорошо, а где нужна поддержка. Потом пробное занятие в группе, вместе с другими детьми. Без обязательств, просто чтобы понять, ваш это формат или нет.

Список famous russian painters так и останется чужой полкой, пока кто-то не покажет ребенку живых людей за фамилиями. А показанный художник уже не строчка в поисковике, а свой, знакомый, с историями, которые хочется пересказывать дальше.

Что стоит запомнить о русской живописи

За сто лет русская живопись прошла огромный путь, и рассказать его ребенку можно как приключение. Сначала передвижники во главе с Репиным ушли из-под опеки Академии и стали писать настоящую жизнь, бурлаков, казаков, тихие пейзажи Левитана. Потом пришел авангард, и Малевич своим Черным квадратом, а Кандинский чистой абстракцией перевернули само представление о том, зачем нужна картина. Шагал в это же время научил весь мир летать над крышами Витебска. А затем государство свернуло эту свободу, утвердив к середине тридцатых годов единственно верный соцреализм, и лучшие из непокорных оказались либо в бедности, либо в эмиграции. Если показать ребенку за каждой фамилией живого человека и хотя бы одну его картину с историей, безжизненный список famous russian painters превращается в галерею, по которой хочется гулять снова и снова.

Частые вопросы про русскую живопись

01 Кто такие передвижники и чем они знамениты?

Так прозвали художников, что в 1870 году сложились в Товарищество передвижных художественных выставок. Строгие академические порядки с их богами и героями древности им наскучили, и они развернулись к обыкновенной жизни вокруг, а готовые работы принялись возить из города в город, чтобы живопись доходила не только до столичной публики. В это братство входили Репин, Шишкин, Суриков, Левитан и целый ряд других имен, и именно оно стало сердцем русского реализма.

02 Какие картины Репина стоит показать ребенку в первую очередь?

Начинать лучше с тех, где есть понятное действие. Запорожцы, где казаки со смехом сочиняют письмо султану, показывают, что живопись умеет веселиться. Бурлаки на Волге учат вглядываться в отдельные лица внутри большой группы. Драматичную картину про Ивана Грозного и его сына стоит приберечь для подростка, потому что она по-настоящему страшная и требует зрелого разговора.

03 Что такое Черный квадрат Малевича и почему он так знаменит?

На белом холсте черный квадрат, и ровным счетом больше ничего. Вывел его Казимир Малевич, а впервые квадрат попался на глаза публике в 1915 году. Прославился он не искусностью руки, копировать тут нечего, а дерзкой мыслью позади. Малевич задумал ужать живопись до самого донышка, до голой формы и чистого цвета, и этим объявить, что пора картин, старательно похожих на жизнь, миновала. Оттого невзрачный с виду квадрат и держат за одну из поворотных точек мирового искусства.

04 Чем русский авангард отличается от передвижников?

Передвижники писали реальную жизнь как можно правдивее, у них важен сюжет и узнаваемость. Авангардисты, такие как Малевич, Кандинский и Шагал, наоборот, ушли от точного изображения. Кто-то к чистой абстракции, кто-то к сказочному вымыслу, где люди летают. Если у передвижников главное правда жизни, то у авангарда главное свобода художника видеть мир по-своему.

05 Кто из русских художников известен за границей больше всего?

За рубежом особенно любят мастеров авангарда. Марк Шагал с его летающими влюбленными, Василий Кандинский с абстрактными композициями и Казимир Малевич с супрематизмом известны в мире не меньше, а иногда и больше, чем на родине. Из более ранних художников за границей ценят Репина, но именно авангард сделал русскую живопись частью мирового искусства двадцатого века.

06 Что такое соцреализм в живописи?

Этим длинным именем окрестили художественный метод, который в Советском Союзе сделали обязательным примерно к 1934 году. От картины теперь ждали ясности и узнаваемости, а сверх того, чтобы она воспевала советские будни, заводы и поля, лица вождей и непременно светлое завтра. Загвоздка была не в самом методе, внутри него выходили и сильные работы, а в том, что иного пути художнику попросту не оставили, отобрав у него право самому решать, что и как ему писать.

07 Как заинтересовать ребенка русской живописью, если он растет за границей?

Начать стоит не с теории, а с одной картины, у которой есть история или загадка. Медведи Шишкина с шоколадной обертки, хохочущие казаки Репина, летающие влюбленные Шагала цепляют ребенка быстрее любого списка имен. Дальше картины без сюжета можно смотреть как игру в настроение, а Черный квадрат обсуждать не как насмешку, а как вопрос, зачем художник так сделал. И, конечно, помогает живой взрослый рядом или занятия, где культуру передают в разговоре.