«Лолита» по-русски, книга, которую сам автор переводил с разочарованием

Писателя, который переводит собственную книгу, обычно можно поздравить. Он единственный человек на свете, точно знающий, что имелось в виду.

Владимир Набоков, закончив русскую «Лолиту», написал к ней постскриптум и назвал историю этого перевода историей разочарования.

Книга вышла в Нью-Йорке в 1967 году, в издательстве «Федра». Переводил Набоков ее сам, вместе с женой Верой, в 1963–1965 годах. В Советском Союзе роман не издавали, хотя зарубежные экземпляры к читателям попадали.

Почему он взялся переводить сам

Причина была практической. Набоков понимал, что рано или поздно книгу переведут без него, и боялся, что это сделают плохо.

Он писал роман по-английски, живя в Америке, и английский к тому времени стал его рабочим языком. Русский оставался языком детства и первых романов, написанных в Берлине под псевдонимом Сирин. О том, какие русские слова трудно передать по-английски, у нас есть отдельная статья.

В романе при этом соединяются разные литературные традиции. В тексте мелькают отголоски Пушкина и Достоевского, звучит мотив «Кармен», а сама форма исповеди преступника, который сам себя и судит, знакома русскому читателю задолго до Набокова.

В постскриптуме он разбирает это подробно и почти по пунктам.

Природа, жесты, запахи, дожди, все нежное и человеческое, а заодно все грубое и просторечное, по его наблюдению, выходит по-русски не хуже, чем по-английски, иногда даже лучше. А вот тонкие недоговоренности, перекличка отвлеченных понятий и целые области вроде техники, мод и спорта становятся по-русски, как он пишет, топорными и многословными.

Свой русский литературный язык он называет при этом зеленым, а английский зрелым, и объясняет это разницей в их истории.

О чем эта книга

Сюжет пересказывают часто и почти всегда неточно.

Гумберт Гумберт, взрослый мужчина, женится на женщине ради доступа к ее двенадцатилетней дочери. Мать вскоре погибает, и девочка остается с ним одна, без других близких. Дальше долгая поездка по стране с остановками в мотелях, потом год оседлой жизни в городке Бердслей, потом снова дорога, и все это время девочка полностью зависит от человека, который распоряжается всем.

Это преступление, и роман не оставляет на этот счет сомнений. Другое дело, что рассказывает обо всем сам Гумберт.

Девочка из американской школы

Чтобы написать эту героиню, Набокову понадобился чужой язык в буквальном смысле.

Долорес живет жизнью американской школьницы конца сороковых. Комиксы, жвачка, кино, журналы для подростков, словечки, которых нет ни в одном словаре. Эльза Корт, изучавшая дорожные записи Набокова, пишет, что подростковый сленг он записывал в общественных автобусах.

Родителю тут есть на что посмотреть отдельно от сюжета. В книге видно, как выглядит подросток, у которого не осталось ни одного взрослого, кому можно пожаловаться.

Ловушка, которую автор поставил намеренно

Основной текст написан от первого лица, и рассказчик тут сам преступник, который защищает себя перед воображаемым судом.

Он образован, ироничен и пишет красиво. Он постоянно объясняет, что происходящее не то, чем кажется, что девочка сама этого хотела, что он жертва обстоятельств и собственной памяти.

Читателю, который идет за этим голосом, легко забыть, что все описанное мы видим глазами человека, заинтересованного в оправдании.

Набоков ставит перед текстом еще и вымышленное предисловие, где некий редактор с ученым видом рассуждает о морали. Это тоже часть конструкции, пародия на попытку свести книгу к назиданию.

Именно поэтому роман так часто понимают наоборот. Обаяние языка принимают за позицию автора, а рассказ преступника о себе за историю любви.

Что в этой истории видно только со стороны

Сама девочка в романе почти не имеет голоса.

Мы знаем ее школьные привычки и любимую еду, но все это подано через восприятие Гумберта. Ее собственные мысли остаются за пределами текста, и это сделано намеренно.

Ближе к финалу становятся видны вещи, которые рассказчик старательно обходил. Что она плакала по ночам, когда думала, что он спит. Что бежать ей было некуда. Что после всего ее жизнь сложилась коротко и трудно.

Первая из этих деталей противоречит всему, что рассказчик говорит о взаимности.

О том, что она умерла при родах вскоре после смерти самого Гумберта, сообщает вымышленный редактор в предисловии.

Скандал и запреты

Американские издательства рукопись отклонили, и первым книгу напечатало парижское издательство с сомнительной репутацией, выпускавшее в основном совсем другое чтение. Скандал начался раньше запретов, за похвалой Грэма Грина последовали нападки британской прессы, а через год запрет продажи во Франции.

Набоков к тому времени уже понимал, чем все обернется. Авторское послесловие «О книге, озаглавленной „Лолита“» он написал в 1956 году, за два года до полноценного американского издания.

Как имя стало ярлыком

Самое тяжелое последствие скандала связано не с запретами.

Имя двенадцатилетней героини превратилось в нарицательное слово, которым стали называть девочек, будто бы соблазняющих взрослых. Это ровно та логика, которой пользуется Гумберт для самооправдания, и она перекочевала в язык вместе с названием книги.

По документам героиню зовут Долорес. Лолитой ее называет Гумберт. В нарицательное слово превратилось имя, под которым девочку представляет читателю рассказчик.

Экранизации этому помогли. Обложки и афиши десятилетиями изображали героиню взрослее, чем она есть в тексте, и подавали сюжет как историю запретной страсти. Как вообще выглядит русская классика в Голливуде, мы разбирали отдельно.

Роман, в котором за самооправданиями рассказчика видны насилие и страдания девочки, оказался источником мифа, который этого рассказчика оправдывает.

Что остается

Русская «Лолита» существует в необычном положении.

Это единственный роман Набокова, который он перевел на русский сам. В постскриптуме он прямо пишет о разочаровании, испытанном при переводе.

Зато у русского читателя есть редкая возможность. Книга, которую чаще всего понимают наоборот, доступна ему в том виде, в каком ее видел сам автор, без посредника, который мог бы смягчить или подправить.

Тот самый случай, когда переводчик точно знал, что имелось в виду, и все равно остался недоволен результатом.

А все обаяние этого текста, если читать внимательно, работает против его рассказчика.

Частые вопросы про «Лолиту»