Слова, которые есть в русском, но нет в английском

Есть одно русское слово, перед которым спасовал даже Набоков. Писатель, одинаково свободный и в русском, и в английском, мастер обоих языков, взялся однажды объяснить его американцам и развел руками. Не переводится. Ни одним словом, ни двумя. Слово это тоска. Бабушка говорит внучке тоска на сердце, и в этих трех словах целый мир: и грусть, и память о далеком, и томление по тому, чего не вернуть. А переводчик на телефоне выдает сухое sadness, и мир этот схлопывается до плоской печальки.

И так бывает не с ней одной. Бывают слова, которые намертво вшиты в один язык и наотрез отказываются переезжать в другой. Не потому, что переводчики ленивые, а потому, что за словом стоит целый клубок чувств и смыслов, который другой народ в один узелок не завязывал. Лингвисты зовут такие слова лакунами, дырами в чужом языке, а тот, кто ищет untranslatable russian words или russian words no english equivalent, обычно ищет именно их. Давайте разберем самые знаменитые из них, поймем, почему они не лезут в английский, и заодно увидим, зачем все это ребенку, который растет между двумя языками.

Почему слово может не переводиться

Сначала про саму загадку. Казалось бы, люди везде чувствуют примерно одно и то же, так отчего же чувство есть, а слова для него в другом языке нет? Дело в том, что язык не просто называет мир, он его нарезает на кусочки по-своему. Где один народ видит одно общее чувство и обходится одним словом, другой различает три оттенка и заводит три слова. А бывает и наоборот: целый ворох переживаний один язык сгребает в одно емкое словцо, а другой такого мешка под них не сшил.

Вот и выходит, что непереводимое слово вовсе не повод задрать нос и заявить, будто наш народ чувствует тоньше прочих. Глупости. Просто у каждого языка своя карта чувств, свои любимые понятия, которым он выделил отдельное имя. У англичан есть слово privacy, и попробуй переведи его на русский одним словом, не выйдет. У русских есть тоска, и тут уже спотыкается английский. Дело не в том, кто глубже, а в том, что важным эти народы считали разное, и язык это бережно запомнил.

Тоска, у которой нет английского близнеца

Вернемся к той самой тоске. Набоков, бившийся над ней, объяснял так: ни одно английское слово не передает всех ее оттенков. Это и душевная боль без ясной причины, и смутное беспокойство, и тихая ностальгия, и томление по чему-то далекому, и все это разом, в одном слове.

Англичанин в зависимости от случая скажет sadness, или melancholy, или yearning, или depression, но каждое из них ухватит лишь краешек, а целого не возьмет. Потому что тоска бывает и легкой, светлой, когда тоскуешь по детству, и тяжелой, когда тоскуешь по уехавшему другу. Русский язык не стал дробить это на части, а собрал в одно слово, гибкое и емкое. И когда бабушка роняет что-то взгрустнулось или тоска на сердце, она пользуется инструментом, которого у английского языка просто нет.

Душа, живущая в каждой второй поговорке

Скажете, душа прекрасно переводится словом soul? И да, и нет. Перевести можно, а вот пользоваться так же, как в русском, не получится. Русская душа поселилась в десятках выражений, где английский soul и близко не ходит. Говорят душа нараспашку про человека открытого и искреннего. Говорят душа в пятки ушла про сильный испуг. Говорят за душой ни гроша про бедняка, душа не лежит про нежелание, от души про щедрость и искренность.

Англичанин все это выразит совсем иначе и безо всякой души. Там, где русский поминает душу чуть ли не в каждом втором разговоре о чувствах, английский обходится словами вроде heart или вовсе перестраивает фразу. Получается, что слово-то переводимое, а вот его место в языке, его привычки и компания нет. Для русского душа давно не книжное, не церковное слово, а самое бытовое, рабочее, на каждый день. Этим он и отличается от английского собрата.

Авось, на который надеется полстраны

А вот словечко, которое иностранцы обожают приводить в пример, авось. Перевести его пытаются как maybe или perhaps, но это совсем не то. Авось не сводится к простому может быть. Это особая надежда на то, что все как-нибудь само собой устроится и обойдется, даже если ты палец о палец не ударил, чтобы помочь делу. Понадеяться на авось значит пуститься в путь без плана и запаса, в твердой вере, что кривая вывезет.

В английском такого слова нет, потому что нет и привычки так думать, по крайней мере, ее не выделили в отдельное понятие. Авось можно объяснить целой фразой про надежду на удачу без подготовки, но одним словом не передашь. И заметьте, в самом авосе нет похвалы, скорее легкая усмешка над собой: понадеялись на авось, вот и вышло боком. Это слово с характером, с историей, с национальной самоиронией внутри, и оттого оно так крепко сидит в русском и так не дается английскому.

Пошлость, которую не понял даже Набоков

Еще одно слово, об которое споткнулся тот же Набоков, преподавая русскую литературу американцам, это пошлость. Англичане переводят ее как vulgarity, грубость или вульгарность, но Набоков объяснял студентам, что это совсем не то, гораздо тоньше и хитрее. Пошлость не имеет ничего общего с грубостью или сквернословием. Это мнимая красивость, самодовольная банальность, выдающая себя за нечто значительное и прекрасное.

Набоков приводил в пример рекламную картинку: счастливое семейство замерло в восторге вокруг новенькой покупки, словно вокруг алтаря. Вот эта поддельная, навязанная радость, уверенность, будто счастье можно купить, и есть пошлость в набоковском смысле. В русском слове слышится и безвкусица, и фальшь, и духовная пустота под красивой оберткой, целый букет, который английское vulgarity никак не вмещает. Слово трудное даже для самих русских, что уж говорить о переводе.

Недотепа и другие теплые насмешки

Не все непереводимое в русском такое серьезное и философское. Есть слова попроще, но тоже не дающиеся английскому, например недотепа. Так называют человека неловкого, незадачливого, у которого все валится из рук и ничего толком не получается. Казалось бы, есть же английское clumsy, неуклюжий. Но недотепа не только про руки, это про всего человека, и в слове том слышится не насмешка, а скорее теплая жалость, сочувствие с улыбкой.

В этом весь фокус таких слов. Английское loser, неудачник, звучит жестко, почти приговором. А русский недотепа мягкий, домашний, так бабушка с нежностью назовет внука, рассыпавшего сахар. Сюда же, к словам без английской ровни, просится и простое словечко сутки. Казалось бы, что в нем такого. А ведь в английском его нет: там скажут day and night или twenty-four hours, целой связкой, потому что одним словом про круглые сутки они не придумали. Русский язык полон таких находок, теплых, метких, лукавых, и каждая несет смысл, который на чужом языке приходится растолковывать целой фразой.

Зачем эти слова ребенку-билингву

Тут кто-то из родителей спросит: ну хорошо, а ребенку моему, который растет в Америке, это все зачем? А затем, что в этих словах спрятаны чувства его собственной семьи. Когда бабушка говорит, что тоскует, ребенок, понимающий слово, понимает и саму бабушку, ее печаль, ее память о покинутой родине. А переведи он это в плоское sad, и половина смысла, половина бабушкиного сердца утечет сквозь пальцы.

Непереводимые слова вовсе не повод гордиться, будто русские какие-то особенные. Это мостик между ребенком и его родными, ключ к тому, как они чувствуют и о чем грустят. Ребенок, который понимает разницу между тоской и просто грустью, между душевным и просто хорошим, ближе к своей семье, чем тот, для кого все это лишь набор звуков. И в этом, а вовсе не в национальной гордости, настоящая ценность таких слов. Они хранят не превосходство, а тепло.

Как мы открываем детям такие слова

В Palme School мы обожаем эти непереводимые словечки, потому что через них русский раскрывается не как школьный предмет, а как живой характер целого народа. Мы разбираем, чем тоска отличается от грусти, а душа нараспашку от простой открытости, играем, сочиняем, ищем, где такое слово пригодится. Берем ребят от четырех лет и до семнадцати. Если дома звучит русская речь, ребенку подойдет программа для билингвов; если язык совсем новый, начинаем с курса русского как иностранного. Уроки дистанционные, группки маленькие, по сорок минут.

Первое знакомство бесплатное. Сначала методист поговорит с ребенком, определит уровень, потом будет настоящий пробный урок в группе. Двух встреч хватит, чтобы понять, по душе ли ребенку такой подход и подходит ли он вашей семье.

Слова, в которых живет целый народ

Непереводимые слова это, может быть, самое интересное, что есть в любом языке, ведь в них он хранит то, что считал особенно важным. Русские тоска, душа, авось, пошлость, недотепа не делают наш народ глубже или тоньше других, у англичан есть свои такие слова, которых нет у нас. Но они хранят бесценное: оттенки чувств, привычки, взгляд на жизнь, целую невидимую культуру, спрятанную в нескольких звуках. Для ребенка, растущего между языками, понять эти слова значит понять своих родных чуть глубже, расслышать в бабушкиной тоске не просто грусть, а целую историю. Ради одного этого стоит их беречь и передавать дальше, из поколения в поколение.