Кто такой Ленин и что он изменил в истории России

В марте 1921 года в Москве, на съезде собственной партии, человек объявил делегатам, что торговать снова можно. Что крестьянин отныне отдает государству фиксированный налог, а остальное волен продать. Что мелкие предприятия вернутся к частным владельцам, а нанимать работников больше не преступление.

Все четверть века до того дня тот же человек доказывал ровно обратное.

В зале сидели люди, которые за эту самую отмену торговли воевали три года и хоронили товарищей. Некоторые уходили со съезда с ощущением, что все было напрасно. Понять, как это вышло, проще всего, если посмотреть на этого человека с самого начала.

Мальчик из Симбирска, у которого все складывалось благополучно

Владимир Ульянов родился в апреле 1870 года в Симбирске, на Волге, и биография его начиналась образцово скучно. Отец, Илья Николаевич, служил инспектором, а затем директором народных училищ губернии, открывал школы, дослужился до чина, дававшего потомственное дворянство. Дом был большой, книжный, с музыкой по вечерам. Шестеро детей, гувернантка, летние поездки в имение матери.

Гимназию он окончил с золотой медалью. Директором этой гимназии был Федор Керенский, чей сын Александр через тридцать лет возглавит Временное правительство, которое Ульянов свергнет. Два уроженца одного волжского города, и один в итоге отберет власть у другого.

Характеристику при выпуске Керенский написал самую лестную, отметив только чрезмерную замкнутость выпускника. К тому моменту семье было отчего замкнуться.

Казнь брата и вычеркнутое будущее

За три месяца до выпуска в Петербурге арестовали старшего брата, Александра. Студент-биолог, подававший большие надежды, состоял в кружке, готовившем покушение на императора Александра Третьего. Заговор раскрыли до дела, участников судили, Александра Ульянова повесили в Шлиссельбурге в мае 1887 года. Ему был двадцать один год.

Семья в тот год превратилась в семью государственного преступника. Знакомые перестали здороваться.

Осенью Владимир поступил в Казанский университет и вылетел оттуда через три месяца за участие в студенческой сходке. Обратно его не приняли: фамилия закрывала двери. Юридическое образование он в итоге получил, но странным способом, сдав экстерном экзамены за весь курс в Петербургском университете в 1891 году, и сдав блестяще. Работал помощником присяжного поверенного, вел мелкие дела и почти сразу их бросил.

Спор о том, что решила казнь брата, идет до сих пор. Одни историки видят в ней личный мотив на всю дальнейшую жизнь, другие возражают, что путь Ульянова определили книги и эпоха, а не месть. Достоверно известно одно: после 1887 года благополучная дорога закрылась, и открытой осталась другая.

Ссылка, псевдоним и семнадцать лет чужих городов

К середине девяностых он уже вел марксистские кружки среди рабочих Петербурга, за что и сел, а потом отправился в ссылку в село Шушенское, в Сибирь. Ссылка вышла по нынешним меркам мягкой: охота, коньки, переписка, работа над книгой. Туда же приехала Надежда Крупская, и в 1898 году они обвенчались, потому что жить вместе иначе им не позволили.

После ссылки началась эмиграция, растянувшаяся с перерывами на семнадцать лет. Мюнхен, Лондон, Женева, Париж, Краков, Цюрих. Съемные комнаты, библиотеки, бесконечные споры в дешевых кафе. Оттуда же, из-за границы, делалась газета «Искра», которую нелегально возили в Россию, и там же появился псевдоним. Подписей у него за жизнь набралось больше сотни, но осталась эта. По одной из версий, она отсылает к сибирской реке Лене, хотя надежных доказательств у этой догадки нет.

Главное событие тех лет случилось на съезде партии в 1903 году, и со стороны выглядело оно как ссора из-за формулировки в уставе. Спорили о том, кто считается членом партии, всякий ли сочувствующий или только тот, кто лично работает в организации. Ульянов настаивал на втором, на партии узкой, дисциплинированной, устроенной как штаб, и по этому пункту проиграл. Но при выборах центральных органов, когда часть делегатов уже ушла со съезда, большинство оказалось за ним, и от этого перевеса пошли два слова: большевики и меньшевики, которым предстояло разойтись навсегда.

Апрель семнадцатого и тезисы, которых не ждали свои

Февральскую революцию он встретил в Цюрихе и узнал о ней из газет. Собственная страна перевернулась без него.

Возвращаться пришлось через территорию воюющей Германии, в опечатанном вагоне, о чем противники будут напоминать ему до конца жизни, обвиняя в работе на врага. Немецкая сторона действительно рассчитывала, что радикальный политик расшатает русский фронт, и не скрывала этого. Из этого совпадения интересов и выросло обвинение, доказать которое в полном объеме не удалось никому, а снять его окончательно тоже не удалось.

На Финляндском вокзале в Петрограде его встречали как вернувшегося героя, с оркестром. А через день он изложил свою программу, и она ошеломила прежде всего собственных товарищей. Все были уверены, что после падения царя предстоит долгий период обычной парламентской политики. Он же заявил, что ждать нечего, что власть надо брать Советам, войну прекращать немедленно, землю отдавать крестьянам сейчас. Соратники решили, что он оторвался от реальности за годы эмиграции.

Через полгода эта программа стала государственной. Как именно это произошло, что происходило между двумя революциями и чем обернулся Октябрь, у нас разобрано в отдельной статье про 1917 год, повторяться здесь не будем.

Мир любой ценой

Первое серьезное решение новой власти оказалось и первым ее расколом.

Обещание немедленного мира надо было выполнять, а условия Германия выставила разорительные: Польша, Прибалтика, Финляндия, Украина уходили из-под контроля, вместе с ними уходила огромная доля населения, пашни, угля и железа. Партия встала на дыбы. Одни требовали революционной войны до последнего. Троцкий предложил третий путь: войну не вести, мира не подписывать, и попробовал так и сделать, после чего немцы просто двинулись вперед и заняли еще больше.

Ленин настаивал на подписании, повторяя, что власть важнее территории и что передышка нужна любой ценой. Он угрожал отставкой, и в марте 1918 года договор подписали в Брест-Литовске, на условиях еще худших, чем изначальные. Расчет его, впрочем, оправдался быстрее, чем можно было ожидать. Осенью того же года Германия проиграла мировую войну своим западным противникам, и советская сторона объявила Брестский мир недействительным. Территории вернулись не все и не сразу.

Буквы, которые отменили

Одно из решений тех же месяцев касается напрямую всякого, кто сегодня читает по-русски.

Осенью 1918 года новая власть ввела правописание без ятя, фиты и десятеричного i, а твердый знак на конце слов исчез. Русский текст разом стал выглядеть так, как выглядит сейчас, а все напечатанное раньше сделалось приметой старого мира.

Придумали эту реформу, вопреки распространенному мнению, не большевики. Готовила ее Академия наук с начала века, проект был готов задолго до революции и лежал без хода, потому что тронуть привычное написание никто не решался. Новая власть просто взяла готовое и провела его декретом, не спрашивая ни у кого согласия. Способ был грубый, в типографиях изымали литеры, а введенное тогда написание держится по сей день.

Рядом стояла вещь еще более масштабная. К концу 1919 года объявили обязательное обучение грамоте для всех от восьми до пятидесяти лет, и кампанию эту назвали ликбезом, от слов ликвидация безграмотности. В стране, где читать умело меньшинство, за полтора десятилетия выучились десятки миллионов. Спорят о цифрах и о качестве той грамотности, но сам сдвиг признают и противники.

Выстрел у завода и то, что было после

В конце августа 1918 года, после выступления на заводе Михельсона в Москве, в него стреляли. Стрелявшей назвали Фанни Каплан, эсерку, почти слепую после каторги; ее расстреляли без суда через несколько дней, а обстоятельства дела историки оспаривают до сих пор. Две пули он получил, одну извлечь тогда не смогли.

Через неделю после покушения власть официально объявила красный террор, и это стало государственной политикой: заложники, расстрелы по признаку сословия и происхождения, лагеря. Здесь проходит граница, за которой оценки расходятся необратимо. Для одних это была вынужденная оборона власти, окруженной врагами в разгар гражданской войны. Для других сознательный переход к массовому насилию как к рабочему инструменту, и вина за него лежит лично на человеке, подписывавшем распоряжения.

Хозяйство, которое перестало работать

Пока шла Гражданская война, страна жила по системе, названной позже военным коммунизмом. Устроена она была просто. Частная торговля запрещена, заводы у государства, деньги обесценены до бессмысленности, а хлеб у крестьян изымают по разверстке, то есть забирают излишки принудительно, оставляя по норме.

Для войны это работало. Армию кормили, города худо-бедно снабжали.

А потом война кончилась, и выяснилось, что дальше система не едет. Крестьянин, у которого все равно заберут, перестал сеять лишнее, и посевные площади поползли вниз. К 1921 году к этому добавилась засуха, и Поволжье накрыл голод, унесший миллионы жизней. Заполыхали крестьянские восстания, самое крупное в Тамбовской губернии. А в марте 1921 года поднялся Кронштадт, и это было страшнее всего остального, потому что восстали матросы, те самые, что приводили эту власть к победе, и требовали они Советов без большевиков.

Отмена собственной программы

Кронштадт подавили силой. И почти в те же дни, на съезде партии, Ленин предложил отменить ровно то, против чего Кронштадт и восстал.

Разверстку заменили продовольственным налогом. Отдал положенное, остальным распоряжайся сам, вплоть до продажи на рынке. Разрешили мелкую частную торговлю и мелкие предприятия, вернули наемный труд, впустили иностранные концессии, провели денежную реформу и получили твердый рубль. Все это назвали новой экономической политикой, сокращенно НЭП.

Со стороны это выглядело как капитуляция, и внутри партии так и говорили. Люди, три года расстреливавшие за спекуляцию, смотрели, как открываются лавки. Сам он отвечал, что отступление сделано осознанно, что политика эта, по его словам, «всерьез и надолго», и что власть при этом остается в прежних руках, а уступка касается только хозяйства.

Результат пришел быстро. За несколько лет страна вылезла из разрухи, города наелись, деревня задышала. И тут же появилось расслоение: разбогатевшие торговцы, которых прозвали нэпманами и которых официальная пропаганда высмеивала ровно в те годы, когда они кормили страну. Противоречие это никто не разрешил, а свернули НЭП уже без него, к концу двадцатых.

Пароход для несогласных

Уступка в хозяйстве не означала уступки в остальном, и осенью 1922 года это показали наглядно.

Из страны выслали около двухсот человек: философов, историков, экономистов, инженеров, среди них Бердяева, Франка, Лосского, Ильина. Часть уехала морем из Петрограда, отчего вся история и вошла в память как философский пароход. Уезжали навсегда, с запретом возвращаться под угрозой расстрела, и увозили с собой ту часть русской мысли, которая потом двадцать лет работала в Париже, Праге и Берлине. Логика решения была высказана прямо: эти люди опасны не действием, а влиянием.

Тогда же власть всерьез взялась за церковь. Отделили ее от государства еще в начале 1918 года, а в 1922 году под лозунгом помощи голодающему Поволжью начали изъятие церковных ценностей, что вылилось в сопротивление приходов, судебные процессы и расстрелы священников.

Два года в Горках

Причиной болезни пуля, оставшаяся в теле, не была, хотя версия эта живуча. Весной 1922 года случился первый удар, отнявший речь и правую сторону тела. Он восстановился, вернулся к работе, потом удар повторился, потом еще раз, и к весне 1923 года человек, написавший десятки томов, не мог составить фразу.

Между приступами он диктовал. Эти последние тексты, известные как «Письмо к съезду», поражают, если помнить, что писал их человек, всю жизнь уверенный в собственной правоте. В них тревога. Он перебирает соратников, отмечая у каждого слабое место, предупреждает о расколе и отдельно советует подумать о перемещении Сталина с должности генерального секретаря, находя, что тот сосредоточил в руках слишком много власти и слишком груб.

Тогда же, на исходе 1922 года, шел спор о том, как собрать разбежавшиеся за годы войны земли обратно. Сталин предлагал простое решение: включить республики в состав России на правах автономий. Ленин настоял на другом, на союзе формально равных республик с правом выхода, и в декабре 1922 года так и оформили Советский Союз. Спорят об этом решении до сих пор, потому что через семьдесят лет страна распалась по республиканским границам.

Письмо огласили на съезде уже после смерти, и оно ничего не изменило. Что было дальше и чем закончилась эта борьба за наследство, у нас рассказано в статье про Сталина и его эпоху.

Он умер в Горках под Москвой в январе 1924 года, в пятьдесят три года.

Тело, которое не похоронили

Дальше началось то, чего он для себя не просил и, судя по свидетельствам близких, не хотел.

Тело выставили для прощания, потом решили сохранить. Ученые Владимир Воробьев и Борис Збарский разработали способ бальзамирования, и с весны 1924 года тело стало объектом постоянного ухода, продолжающегося по сей день. Над ним поставили деревянный мавзолей, потом второй, а в 1930 году гранитный мавзолей, который стоит на Красной площади и сегодня.

Петроград через несколько дней после смерти переименовали в Ленинград. Дальше имя пошло по стране лавиной: города, улицы, заводы, колхозы, значки октябрят с детским портретом. Родился культ, устроенный по образцу почитания святых, при том что сам он был воинствующим атеистом, и это противоречие бросалось в глаза уже современникам.

Спор о том, что делать с телом, идет в России десятилетиями и вспыхивает регулярно. Одни считают, что его надо наконец похоронить по-человечески, рядом с матерью в Петербурге, как он якобы и хотел. Другие возражают, что мавзолей давно стал частью исторического ансамбля площади и памятником своей эпохе, а трогать его значит воевать с прошлым. Решения нет.

Главное

Владимир Ульянов родился в благополучной семье волжского чиновника, и путь его переломила казнь старшего брата, после которой обычная карьера стала невозможна. Семнадцать лет эмиграции и раскол партии в 1903 году создали ту организацию, которая осенью 1917 года взяла власть. Дальше были Брестский мир, подписанный ради передышки, красный террор, объявленный после покушения, и военный коммунизм, который выиграл войну и провалил мир. В 1921 году он развернул собственную политику на противоположную и разрешил торговлю, назвав это отступлением всерьез и надолго. Последние два года прошли в болезни и в неудачной попытке повлиять на то, кто придет следом. Умер он в январе 1924 года, а тело его не похоронено до сих пор, и спор об этом продолжается, как продолжается и спор о нем самом.

Как об этом говорить с ребенком за границей

Ребенок, растущий в Америке или Канаде, столкнется с этим именем неизбежно, и чаще всего в чужом изложении. В школьном учебнике, где Ленин обычно занимает три строки между Первой мировой и Сталиным. В интернете, где он бывает и мемом, и знаменем. В семье, где бабушка и дедушка могут придерживаться прямо противоположных мнений и не стесняться их высказывать.

Готового ответа тут нет ни у кого, и притворяться, будто он есть, не стоит. Полезнее другое. Показать, что один и тот же человек мог за несколько лет провести страну через запрет торговли и через ее возвращение, и что оценки его дел расходятся, и происходит это потому, что люди по-разному отвечают на вопрос, чем можно платить за переустройство жизни. Умение держать в голове обе стороны и не хвататься за ярлык пригодится далеко за пределами этой темы.

В Palme School историю ведут именно так, спокойно и без готовых приговоров, вместе с языком и чтением, потому что понимать, откуда человек родом, это тоже часть языка. Учатся у нас онлайн и небольшими группами, возраст учеников от четырех до семнадцати лет. Программы при этом разведены: своя для ребят, которые слышат русскую речь дома каждый день, и своя для тех, кому язык достался как иностранный. Начать знакомство со школой можно на двух бесплатных уроках. Первый проводит методист, он смотрит уровень и подбирает группу. Второй проходит уже как обычное занятие, с преподавателем и другими детьми.