Мама позвонила в конце апреля, когда я еще только смотрела билеты, и сказала, что записала меня к Гале на Малышева на третье и на десятое июня, потому что в июне у Гали все разобрано, а ждать, пока я определюсь с датами, она не собиралась. Я еще не знала, сколько дней проведу дома и полетят ли со мной дети, а две чистки лица уже стояли в мамином календаре с той же твердостью, с какой там стоят ее собственные анализы.
Курс на сегодня восемьдесят три с копейками за доллар, по нему я пересчитываю все рубли ниже, хотя пересчитывать давно не надо, двадцать лет здесь, и Кирилл каждый раз смеется над этой привычкой.
Последний аппойнтмент перед отлетом
За неделю до рейса я по заведенному порядку еду к Маше в Тастин. Лететь сутки с отросшим покрытием я не готова, и первые дни дома все равно уйдут на маму, бабушку и разницу во времени. Маша принимает в студии на два кресла, без вывески и без ресепшена, запись только через инстаграм, и говорим мы всегда об одном, о том, что американки наконец распробовали русский маникюр, считают его апгрейдом и пишут ей в директ на английском. Семьдесят пять за структурный гель и пятнадцать сверху чаевыми, потому что двадцать процентов здесь святое даже в русской студии, где мастер твоя и кофе тебе наливают из своей турки. Cash or card? Card, и на выходе я в который раз ловлю себя на том, что девяносто у меня в голове уже превратились в семь с половиной тысяч рублей, а за них мамина маникюрша в центре сделала бы то же самое пять раз, по полторы тысячи за обработку с покрытием. Я знаю, что аренда в округе Ориндж и аренда в центре Екатеринбурга это две разные аренды и что Маша за свои руки берет честно. Знать и не считать это разные вещи.
Неделя на Малышева
Первая чистка третьего июня, на второй день после прилета, когда лицо еще живет по калифорнийскому времени. Галя работает так, как в Калифорнии работали лет пятнадцать назад и как там почти никто не работает сейчас: ультразвук, потом полтора часа руками, потом маска и лекция о том, что калифорнийское солнце делает с кожей, если ей не помогать. Три шестьсот рублей, в долларах чуть больше сорока, красное лицо до вечера следующего дня. Через неделю все повторяется. Одной чистки после года под этим солнцем Гале всегда мало.
Тут надо признаться, на чем я облажалась. У меня в Ирвайне есть Марина, к которой я третий год хожу на уход с чисткой за сто тридцать пять, но в прошлом году мне захотелось чего-то быстрого и модного, и я пошла на гидрафейшл за двести пятьдесят пять, потому что шли все. Аппарат делает свое и делает хорошо, кожа после него как после недели отпуска, спорить тут не о чем. Просто с моими порами нужен другой разговор, руками и без спешки, а на такой разговор у американского эстетишн в прайсе либо нет строки вообще, либо есть строка extra extraction time за двадцать долларов. Ошибка была моя, и Галя, когда я ей это рассказала, только хмыкнула и попросила не шевелиться.
Между двумя чистками случился аиртач. Одноклассница Оля отвела меня к своему мастеру на Радищева, сказала, что за такие деньги в Ирвайне мне разве что корни подкрасят, и оказалась права: три с половиной часа в кресле, семь тысяч рублей, по курсу восемьдесят четыре, тогда как одни только корни у моего колориста в Ирвайне идут по сто двадцать без чаевых. Полгода потом меня в Калифорнии спрашивали, где я красилась, я отвечала «в Екатеринбурге», и никто не верил.
Голосовое от Оксаны по дороге из аэропорта
Обратно я прилетела с новым лицом и свежими волосами, и первое голосовое, которое я включила в машине, было от Оксаны из Плано, которая четыре года как в Техасе и до сих пор все меряет Москвой. Она скинула скриншот прайса из салона в Москва-Сити, где красится ее подруга, с комментарием «и ты еще жалуешься»: корни двенадцать тысяч, и когда я перевела их в доллары, вышло сто сорок четыре, дороже, чем у меня в Ирвайне. Я на светофоре минуту молча смотрела на этот скриншот. Так что дешевизна, о которой все говорят, живет в Екатеринбурге, при всех его полутора миллионах жителей, а Москва из этой формулы давно выпала.
Сколько это стоит: округ Ориндж, Екатеринбург, Москва
Открытые прайсы студий и агрегаторов, август 2026. Рубли пересчитаны по курсу ЦБ 83,28.
| Услуга | Округ Ориндж, $ | Екатеринбург, ₽ ($) | Москва-Сити, премиум, ₽ ($) |
|---|---|---|---|
| Маникюр с покрытием, русская техника | 65–80 у мастера, снятие чужой работы +35 | 1 300–1 700 у мастера (16–20), 3 500 в сети со снятием и дизайном (42) | не сверяли |
| Окрашивание корней | 90–120 | 1 300–4 000 (16–48) | 12 000 (144) |
| Сложное окрашивание, балаяж, аиртач | 175–400 | 5 500–9 000 (66–108) | 26 500 (318), средняя длина |
| Чистка у косметолога | 105–135 уход с чисткой, 199–255 гидрафейшл | 2 500–5 500 комбинированная, в среднем 3 600 (30–66, в среднем 43) | не сверяли |
Чаевые в США 15–20% сверху, в цены не заложены. В Бруклине русский маникюр с покрытием 50–65 долларов. Цены плавают от мастера к мастеру и меняются, перед поездкой лучше перепроверить.
Что я привезла обратно, кроме чемодана
Итог у меня такой, и он не про экономию. Перелет через полмира ни одну чистку не окупает. Маникюр и корни остаются здесь, у Маши и у колориста, каждые четыре и пять недель, и я плачу свои девяносто и сто двадцать, потому что не летать же за ними. Чистку и сложное окрашивание я оставляю до приезда, и это уже привычка, как шоколад из аэропорта для детей и звонок бабушке из очереди на посадку. Разница между двумя городами сидит в чеке, а не в руках. Руки у Маши ничем не хуже Галиных, просто аренда другая. Считать я не перестану. Мама в регистратуре считала каждую копейку, и я считаю, только теперь в двух валютах. А на следующий приезд мама, как всегда, уже записала меня к Гале на два числа, которых я сама пока не знаю.
