Петр Великий. Как царь изменил Россию

Вообразите на минуту такую картину. Государь огромной державы, которому положено восседать на троне в золоте и принимать послов, вместо этого тайком, под чужим именем, нанимается на чужую верфь простым работником и собственными руками, в стружке и поту, тешет доски, чтобы выучиться строить корабли. Никакому другому царю, ни до, ни после, такое и в страшном сне не приснилось бы. А Петр Первый взял и сделал именно так, всерьез, на полгода с лишним превратившись в плотника по имени Петр Михайлов. И если искать один-единственный образ, в котором весь Петр виден насквозь, то вот он, этот: царь с топором в руках. Человек, который не приказывал стране меняться откуда-то сверху, а сам хватал ее за шиворот и волок за собой, не гнушаясь черной работы и не жалея при этом никого, и менее всего себя самого.

Тот, кто наберет в поиске peter the great или peter the great russia, получит дюжину парадных портретов в латах и мантиях, и ни один из них не объяснит главного. А главное в том, что этот человек переделал страну так круто и так насильно, как до него не делал никто, и спор о том, спаситель он или мучитель России, не утих и за три столетия. Вот в этом споре, а не в перечне побед, и стоит разобраться, потому что Петр интересен именно своей неоднозначностью, и за нее же его и проклинали, и боготворили.

Царь с топором в руках

Чтобы понять, откуда в нем эта ломовая, нечеловеческая энергия, стоит вспомнить, что трон достался ему странно и рано. Мальчишкой его провозгласили царем вместе с болезненным братом Иваном, на двоих смастерили даже особый двойной трон, а реально правила за них сестра, царевна Софья. И пока при дворе шли свои интриги, юный Петр был предоставлен сам себе и пропадал в Немецкой слободе, среди иноземцев, да на воде, возясь с лодками и потешными полками. Там, вдали от чопорного кремлевского обихода, и вырос не церемонный московский государь, а нетерпеливый, любопытный, рукастый человек, которому все хотелось пощупать, разобрать и переделать по-своему.

Эта черта и определила все его царствование. Петр не умел и не желал править чинно, сидя сложа руки. Он всюду лез сам: сам брил бороды боярам, сам выдергивал больные зубы у придворных, сам водил полки в бой и сам стоял у токарного станка. Власть для него была не привилегией восседать, а инструментом, которым он принялся перекраивать неповоротливую, как ему казалось, страну, и перекраивал ее с яростью человека, уверенного, что прав, и не привыкшего, чтобы ему перечили.

Зачем царь поехал в Европу простым плотником

То самое путешествие, с которого мы начали, было не царской прихотью, а делом государственным, и называлось оно Великим посольством. В 1697 году молодой царь отправил в Европу большую дипломатическую миссию, искать союзников против давних врагов, и сам поехал с ней, но не во главе, а в тени, под именем простого бомбардира Петра Михайлова. Хитрость была шита белыми нитками, двухметрового царя узнавали повсюду, и все же она давала ему свободу делать то, чего государю не положено: учиться ремеслу руками.

И он учился жадно, как одержимый. В Голландии осваивал плотницкое и корабельное дело на верфях, в Англии ходил по музеям, монетным дворам и мастерским, заглянул и в Оксфорд, и в Гринвичскую обсерваторию, всюду выспрашивая, как что устроено. Назад он привез не столько военный союз, которого, по правде, толком и не добыл, сколько нечто куда более взрывоопасное: жгучую, нетерпеливую уверенность, что Россию надо немедленно, любой ценой развернуть к этому новому миру. С этой мыслью он и вернулся, и стране после его возвращения предстояло содрогнуться.

Бороды, календарь и новая страна

Начал он с вещей, которые задели каждого, и оттого запомнились ярче иных великих реформ. Едва вернувшись, царь принялся самолично резать боярам длинные бороды и полы старинных кафтанов, а тем, кто желал бороду сохранить, велел платить особый налог, словно за роскошь жить по старине. Кому-то это покажется мелочью, но борода для русского человека той поры была делом чести и веры, и Петр, посягнув на нее, ясно дал понять: прежней жизни конец, ломать будут все, вплоть до лица.

И ломал. Он перенес начало года с осени на первое января и велел встречать его по-новому, с украшенными деревьями, так что сама привычка праздновать Новый год зимой пошла от него. Завел первую в стране печатную газету, «Ведомости». Загнал дворянских недорослей за парты, поставив продвижение по службе в зависимость от учения. А в 1721 году сделал и вовсе невиданное: упразднил патриаршество и подчинил церковь государству через особый совет, Синод, объяснив, что двух государей в стране быть не может. Каждая из этих перемен по отдельности перекраивала уклад, а все вместе они за одно царствование превратили Московское царство в незнакомую самой себе страну. Перечень главных его преобразований удобнее окинуть одним взглядом в отдельной таблице, но суть их в одном: Петр не подправлял Россию, он пересобирал ее заново.

Война длиной в двадцать лет

Все эти перемены затевались не из любви к новизне, а ради одного, сделать Россию сильной и пробить ей выход к морю, без которого большая держава задыхалась. Ради этого Петр и ввязался в Северную войну со Швецией, сильнейшей тогда военной державой севера, и война эта растянулась на два десятка лет, с 1700 по 1721 год.

Начиналась она для России позорно, с тяжелого разгрома под Нарвой, и многие решили, что молодой царь зарвался. Но Петр был из тех, кого поражение лишь распаляет. Он перекроил армию заново, лил пушки, по преданию не побрезговав и церковными колоколами, поднял с нуля флот, а под Полтавой в 1709 году разнес дотоле непобедимых шведов в пух. Та баталия и надломила весь ход войны, так что к развязке, в 1721-м, Россия получила вожделенный балтийский берег и протиснулась в первый ряд европейских держав. В награду за эту победу Петр и принял титул императора, став тем, кого в истории знают как emperor peter i, а страна из царства стала империей. Ход этой долгой войны, от Нарвы до Полтавы и мира, удобнее проследить по отдельной таблице.

Город на пустом месте

Самый зримый памятник этой эпохе Петр заложил прямо посреди войны, на отвоеванной у шведов гнилой, болотистой земле в устье Невы. В 1703 году здесь, среди топей и комаров, где не было ровно ничего, он основал новый город и назвал его на иноземный лад Санкт-Петербургом. Затея выглядела безумной: строить столицу на краю государства, на болоте, под боком у врага, с которым еще идет война.

Но в этом весь Петр. Город рос на костях, в прямом смысле, его возводили согнанные со всей страны работники, многие из которых так и остались лежать в этой сырой земле, и цена ему была заплачена страшная. И все же на пустом месте за считаные годы поднялась новая, светлая, прямая, на европейский манер расчерченная столица, та самая, про которую поэт потом скажет, что отсюда Петр прорубил окно в Европу. Перенеся сюда из старой Москвы столицу, царь будто заявил, что и страна теперь будет другой, лицом к морю и к западу, а не к привычной старине.

Цена, которую за все заплатили

И вот тут пора сказать о том, о чем в восторженных рассказах про великого преобразователя часто умалчивают. За все эти корабли, победы и города было заплачено непомерной, жестокой ценой, и платила ее вся страна. Чтобы найти деньги, людей и руки на бесконечные войны и стройки, Петр выжимал из народа все соки, давил налогами, сгонял на работы, ломал сопротивление беспощадно. Стрелецкие бунты он подавлял с такой свирепостью, что сам, по свидетельствам, участвовал в казнях. Страна рванулась вперед, но рывок этот дался ей кровью и надрывом, и многие за блеск новой империи заплатили жизнью.

Самая же темная и личная страница этой цены это судьба царевича Алексея, родного сына Петра. Старший наследник вышел вовсе не в отца, тихим, набожным, чуждым отцовских реформ, и в конце концов, не вынеся отцовского гнета, бежал за границу. Петр вернул его хитростью и обещаниями, заставил отречься от престола, а затем повел над ним следствие. Под пытками и допросами дело шло к худшему, и летом 1718 года, после смертного приговора, царевич умер в Петропавловской крепости при так и не проясненных обстоятельствах. Был ли он и вправду виновен в заговоре, доконали ли его пытки или с ним расправились тайно, доподлинно не знает никто. Ясно лишь, что отец, перекраивая страну, не пощадил и собственного сына, и в этой мрачной истории Петр виден весь, с его величием и его страшной готовностью идти до конца.

Так гений или тиран

Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Кем же все-таки был Петр, спасителем России или ее мучителем. И самое честное, что можно ответить, обоими разом, и в этом нет никакого противоречия. Он действительно вытащил страну из вековой замкнутости, дал ей флот, армию, науку, города и место среди великих держав, и в этом смысле гений, каких мало. И он же добивался всего этого насилием, кровью и надрывом целого народа, ломая через колено и уклад, и людей, и в этом смысле тиран. Недаром оценки его и поныне расходятся до полной противоположности: одни видят в нем величайшего из русских правителей, другие человека, что силой и кровью переломил естественный ход жизни страны.

И, пожалуй, спорить, какая из оценок верная, бессмысленно, потому что верны обе сразу. Петр велик именно тем, что в нем эти две правды не отменяют, а усиливают друг друга. Он остается в истории фигурой громадной и неуютной, человеком, который любил Россию так, как умел, то есть безжалостно, и переделал ее так круто, что мы живем в стране, которую во многом скроил именно он.

Зачем это знать ребенку вне России

Для ребенка, что растет вдали от России, Петр Первый обычно сводится к бронзовому всаднику да паре строчек из учебника, великий царь, основал Петербург, и все. А ведь за этим стоит история захватывающая и совсем не однозначная, про человека-вихрь, который силой втащил целую страну в новое время и заплатил за это страшную цену. Понять такую фигуру значит научиться видеть в истории не плоские ярлыки великий или ужасный, а живую, противоречивую правду, и это умение пригодится далеко за пределами рассказа о Петре.

В Palme School мы и стараемся подавать историю вот так, объемно, через характеры, поступки и их цену, а не через строй сухих дат. Понять, кем был Петр, что он сделал со страной и почему о нем спорят до сих пор, для нас такой же урок языка и культуры, как чтение или грамматика, ведь без этого слоя язык остается плоским. Мы учим детей с четырех до семнадцати лет, отдельно для билингвов и для тех, кому русский по сути иностранный, онлайн, в маленьких группах, по сорок минут.

Понять, подойдет ли это вашему ребенку, можно бесплатно. В школе дают два пробных урока. Первый это знакомство с методистом, который определит уровень и расскажет про программу. Второй настоящий урок в группе, с преподавателем и другими детьми. Так сразу видно, как ребенок чувствует себя в русской среде и что ему интереснее всего.

Что стоит запомнить

Петр Первый остается в истории человеком, который переделал Россию так круто, как не удавалось никому. Он съездил в Европу простым плотником, привез оттуда замысел перекроить страну и взялся за дело без оглядки: брил бороды, менял календарь, строил флот и города, выиграл двадцатилетнюю войну со Швецией, основал на болотах Петербург и превратил царство в империю. Но за этот рывок страна заплатила страшную цену, кровью, тяготами и жизнями, не исключая и жизни его собственного сына. Оттого о Петре и спорят третий век, гений он или тиран, и самое верное тут что обе правды живут в нем разом. А итог его трудов мы видим до сих пор, ведь во многом живем в той России, которую скроил именно он.