Раньше было просто. Задали эссе на дом, написал, сдал, получил оценку. А теперь это эссе за тридцать секунд напишет ChatGPT, и учитель не отличит. И весь привычный способ проверять знания вдруг затрещал по швам.
Школы и университеты заметались. Если домашнюю работу теперь делает машина, как понять, что знает сам ребенок? И ответ, к которому приходят по всему миру, неожиданный. Не новые хитрые программы-детекторы. А старые, почти забытые форматы. Те, что машине не по зубам.
Что меняется
А меняется сам способ оценки. Тихо, но решительно.
Возьмем университет Беркли в Калифорнии. За два учебных года продажи синих экзаменационных тетрадей, тех самых, для письма от руки в аудитории, подскочили на восемьдесят процентов. Преподаватели вернули эссе, которое пишут прямо на занятии: своей рукой, своей головой, без телефона под партой. Устные защиты, что давно в ходу у европейских докторантов, теперь спускают и к студентам помладше: написал работу, а будь добр объясни ее вслух, вживую. И вот в живом разговоре сразу видно, где мысль твоя, а где сгенерированная утром.
К чему же поворачивают школы? К устным ответам и работе прямо в классе, а не дома. К защите проектов вслух. К заданиям, которые не свести к одному запросу боту. Словом, ко всему, где надо думать здесь и сейчас, на глазах у учителя.
Почему именно так
А потому что иначе никак. Ловить списывание через искусственный интеллект почти бесполезно: программы-детекторы то и дело принимают честную работу за машинную, ошибаются и бьют по невиновным. Запрещать тоже не выход, обойти запрет проще простого.
И школы поняли простую вещь. Раз готовый текст теперь добывается в один клик, ценность домашнего эссе обнулилась. А ценность другого, наоборот, взлетела: умения думать вслух, рассуждать в моменте, объяснять свою мысль человеку, который смотрит тебе в глаза. Это не подделать и не сгенерировать. Школы, по сути, возвращаются к проверке не результата, а живого мышления. О том, как меняются сами правила обращения с искусственным интеллектом в школах, у нас есть отдельный разбор.
Где тут наш интерес
И вот тут история неожиданно поворачивается к русскоязычной семье. Потому что новый экзамен проверяет ровно то, что дает живое владение языком.
Подумайте, чего теперь требуют от ребенка. Объяснить мысль вслух. Поспорить. Ответить на неожиданный вопрос. Связно рассуждать без подготовки. Все это держится на свободном языке, на умении говорить, а не на вызубренном тексте. Ребенок, который умеет думать и говорить, на таком экзамене как рыба в воде. А тот, кто привык прятаться за готовое, плывет.
И для двуязычного ребенка тут двойная ставка. Английский, на котором он учится, надо развивать до уровня свободной мысли вслух. Но и русский нельзя запускать, ведь умение рассуждать, спорить, держать речь, оно общее для всех языков. Кто свободно мыслит вслух на родном, тому легче и на втором. А кто привык молчать и зубрить, тому новый экзамен в любом языке дастся туго.
Чем поможет школа Palme
Тут наша работа попадает в самую точку. В Palme School ребенок не зубрит и не отписывается, а именно говорит: рассуждает вслух, спорит, объясняет, отвечает на ходу. То самое живое мышление, которое теперь проверяют на экзаменах, только на русском языке. Ребенок учится не прятаться за готовый текст, а думать и формулировать сам.
К нам приходят дети от четырех и почти до совершеннолетия, до семнадцати лет. Если русский в семье уже звучит, это программа для билингвов. Если язык ребенку пока в новинку, подойдет курс русского как иностранного. Занимаются дистанционно, небольшими группами, по сорок минут. А чтобы примериться, платить не придется: для начала методист созвонится с ребенком, нащупает его уровень, а следом ребенок побывает на настоящем занятии в группе. Пара таких встреч обычно и подсказывает, по душе ли вам этот формат.
Главное
Искусственный интеллект обесценил домашнее эссе, и школы по всему миру отвечают неожиданно: возвращают устные ответы, письмо от руки в классе, защиту проектов, все то, где надо думать в моменте, а не приносить готовое. Проверять стали не результат, а живое мышление. Для русскоязычной семьи в этом спрятан ясный сигнал: умение свободно говорить и рассуждать, на любом языке, выходит на первый план. А оно растет только в живой речи, не в переписке с ботом. О том, как умные устройства превратили списывание в новую головную боль школ, можно прочитать в нашем материале про гаджеты на экзаменах, а о возврате школ к бумаге и ручке в разборе про аналоговое обучение. О росте продаж экзаменационных тетрадей и смене форматов проверки знаний писало издание The Wall Street Journal.
01 Правда ли, что из-за ChatGPT школы меняют экзамены?
Да, и это уже происходит. Раз искусственный интеллект пишет домашнее эссе за секунды, его ценность как проверки знаний упала. Поэтому школы и университеты возвращают форматы, которые машине не по зубам: устные ответы, письмо от руки в классе, защиту проектов. Например, в университете Беркли продажи тетрадей для письменных работ в аудитории за два года выросли на восемьдесят процентов. Смысл в том, чтобы проверять, как ребенок думает, а не что он принес из дома.
02 Почему школы не борются с ChatGPT запретами и детекторами?
Потому что и то, и другое плохо работает. Запрет обойти несложно, а программы-детекторы часто ошибаются и принимают честную работу за машинную, наказывая невиновных. Куда надежнее не ловить за руку, а менять сами задания так, чтобы готовый ответ из чат-бота просто не помогал. Отсюда и поворот к устным ответам и работе в классе.
03 Как новый формат экзаменов связан с языком?
Напрямую. Устный ответ, защита проекта, рассуждение без подготовки держатся на свободном владении языком, на умении думать и говорить вслух. Ребенок, который привык формулировать мысль сам, на таком экзамене в выигрыше. Поэтому живое владение языком, и родным, и вторым, становится не школьной формальностью, а реальным преимуществом.
