Если совсем кратко: высшее образование в США за прошедшие двенадцать месяцев пережило заметный разворот. Программы по поддержке разнообразия начали закрываться одна за другой в десятках кампусов. Свернуть их пришлось и старейшим вузам Лиги плюща, и крупным государственным университетам, среди них Гарвард, Стэнфорд, Мичиган, Северо-Западный, Вандербильт, плюс еще примерно тремстам колледжам и университетам по всей стране. Перестали существовать DEI-офисы как отдельные структуры, исчезли соответствующие должности из штатных расписаний, из процедур приема преподавателей убраны прежние пункты. Изменилась и логика отбора абитуриентов. Семьям, у которых дети учатся в школе и через несколько лет планируют поступление в колледж, важно понимать, в каких координатах теперь существует американское высшее образование. Расскажем по порядку.
А что такое это DEI и зачем оно было нужно
Все три буквы — это начальные буквы английских слов: Diversity, Equity, Inclusion. По-русски их обычно передают как разнообразие, справедливость и инклюзивность. Где-то с 2010 года в больших американских вузах под этим названием стали выделять отдельные подразделения. Их задача формулировалась примерно так: добиться, чтобы в стенах кампуса заметно присутствовали те, у кого исторически было меньше дорог в университет. Сюда причисляли студентов из расовых и этнических меньшинств, женщин (тут особо выделяли STEM-факультеты), людей из ЛГБТ-сообщества, ребят с инвалидностью, тех, кто рос в семьях с низким доходом.
Чем это оборачивалось в реальной приемной комиссии? Папка абитуриента просматривалась с учетом того, к какой расовой и социальной среде он принадлежит, а академические показатели оценивались уже на этом фоне. От кандидатов в преподаватели, в свою очередь, ждали diversity statement: бумагу, в которой автор излагает собственную позицию по части инклюзивных подходов в работе. Параллельно с обычным конкурсом в вузе шли отдельные стипендиальные потоки, заточенные под конкретные категории абитуриентов.
У этой системы были свои защитники: их главный довод состоял в том, что подобные шаги частично компенсируют исторически неравный доступ к образованию тем, кому путь в университет давался труднее. Противники видели в этом обратное: вынужденную идеологическую рамку, из-за которой страдают академические критерии. Дискуссия шла не один год и оставалась преимущественно теоретической, пока не наступил 2025 год.
Что вдруг изменилось в 2025 году
Январь 2025-го прошел под знаком президентских указов одного направления. Их суть свелась к простой формуле: то, как работают DEI-механизмы, входит в противоречие с разделом VI американского Закона о гражданских правах от 1964 года. Аргумент строился на том, что и при подборе профессуры, и при зачислении абитуриентов раса в этих механизмах оказывается среди оцениваемых параметров. Спустя месяц, в феврале, ведомство образования США разослало по университетам бумагу под заголовком Dear Colleague Letter. Послание было предельно ясным: вузы, которые не свернут такие программы, рискуют попрощаться с поддержкой из федерального бюджета. А это для университетов огромные деньги: у крупнейших речь идет о миллиардах, у обычных — о десятках и сотнях миллионов в год.
Вузовский мир отреагировал почти моментально. Подразделения, отвечавшие за DEI, начали распускать. С университетских веб-сайтов убирали прежние формулировки и термины, существующим программам поддержки придумывали новые имена. Издание The Chronicle of Higher Education, которое отслеживало эти процессы, насчитало более трехсот учебных заведений, где за несколько месяцев инициативы DEI были или ликвидированы полностью, или существенно перекроены.
Все университеты так делают или только некоторые
Перечень получился длинным и весьма представительным. Из частных «звезд» там оказались Гарвард со Стэнфордом, Северо-Западный с Вандербильтом, Университет Южной Калифорнии и Пенсильванский университет (член Лиги плюща). Государственный сегмент представлен флагманом мичиганской системы в Анн-Арборе, университетом штата Огайо, Пердью, Ратгерсом. Отдельной строкой идет вся сеть Калифорнийского университета, включая UCLA. Часть из перечисленных не остановилась на формальной ликвидации офисов: были также свернуты раздельные церемонии вручения дипломов по этническому признаку, прикрыты культурные центры в кампусах, прежним подразделениям поддержки даны более нейтральные названия.
В параллель действовали и сами штаты. К сентябрю 2025-го свои анти-DEI-законы успели появиться в двадцати двух штатах. Иначе говоря, государственные университеты на этих территориях обязаны исполнять прежде всего местные нормы, что бы ни происходило на федеральной арене.
Если суд отменил директиву, почему программы не возвращаются
Это, пожалуй, самый интересный поворот сюжета. В феврале 2026 года федеральный суд штата Нью-Гэмпшир постановил: то самое письмо (Dear Colleague Letter) не имело правовой силы, и Министерство образования США было вынуждено документ отозвать. С точки зрения юридической формы у университетов больше нет обязательства следовать его положениям. Логически здесь стоило бы ждать обратного движения: восстановления программ, открытия закрытых офисов, возвращения сотрудников на прежние позиции.
Но этого не происходит, и причин несколько. Главная: Белый дом продолжает добиваться демонтажа DEI другими инструментами, в первую очередь через угрозу прекращения федеральных грантов. Терять миллиарды долларов из-за восстановления уже закрытого офиса никто не хочет. Кроме того, в 22 штатах действуют собственные законы, которые никто не отменял. И наконец, сам процесс свертывания был сложным и дорогим: сотрудники уволены, дела рассмотрены, бюджеты перераспределены. Запускать все обратно никто не торопится, пока юридическая ситуация окончательно не прояснится.
Что это значит для семьи моего ребенка
Главное практическое следствие касается критериев приема в колледж. Они становятся более меритократическими: на первое место выходят академические достижения, тестовые баллы (SAT, ACT), победы в олимпиадах, внеклассная деятельность, рекомендации преподавателей. Расовые и этнические преференции либо ушли совсем, либо радикально сократились. Программы стипендий тоже перестраиваются: меньше критериев по принадлежности к группе, больше по успеваемости.
Что точно остается в руках самой семьи — это сохранение русского языка как сильной стороны абитуриента. Билингвизм работает при любых критериях отбора и не зависит от политических изменений в системе приема. Двуязычный выпускник с грамотным письмом и свободной речью имеет реальное преимущество перед одноязычным сверстником.
Образовательная среда в США сейчас в фазе пересборки. Базовая стратегия для родителей не меняется: вкладываться в развитие ребенка независимо от внешних программ, потому что собственная академическая сила и владение языками работают в любом политическом режиме.
01 Это коснулось только частных университетов?
Нет, и государственных, и частных. Государственные вузы в 22 штатах дополнительно подпадают под местные анти-DEI-законы, поэтому изменения там зачастую еще жестче, чем в частных университетах.
02 Если ребенку поступать через 5–10 лет, ситуация останется такой же?
Прогнозировать с точностью трудно. Многое зависит от политики следующих администраций, решений Верховного суда и законов отдельных штатов. Но даже при возможном развороте обратно академические достижения и владение языками остаются ценными в любом сценарии.
03 Как изменения скажутся на детях из русскоязычных семей?
Дети из русскоязычных иммигрантских семей формально не относились к группам, получавшим приоритет в DEI-системе, поэтому прямого ущерба от закрытия программ они не понесут. Скорее наоборот: переход к меритократическим критериям приема работает в пользу семей, традиционно вкладывающихся в академическую подготовку детей.
